Радостные крики свидетельствовали, что стрелявшая второй «Бискайя» угодила в надстройку «Бруклина», а вот второй снаряд ушел в «молоко», нет — посредине стоявшего сзади транспорта вспух огненный клубок. Но хоть так то, еще один довод для команд трампов побыстрее поднять белые простыни на мачтах, чтобы не доводить дело до избиения.

— Торпеды прошли мимо, сеньор альмиранте!

Доклад несказанно обрадовал — стоять на палубе, ожидая, как ее рванет под ногами, удовольствие малоприятное, да что там — сквернейшее ощущение. Но бой начался, и переживания ушли на второй план. Третьим стрелял с полуминутным интервалом «Альмиранте Окендо», но только с одного орудия, и ожидаемо промахнулся. Зато часто загрохотали по паре 140 мм орудий с каждого броненосца, отправляя во вражеский корабль последние оставшиеся снаряды. Два десятка выстрелов и можно дробить стрельбу, пока из Испании не придет транспорт с боеприпасами, который самому Сервере обещали выслать еще в начале мая. Но испанцы как русские, между этими народами на удивление много общего, и пословицы похожие, как та, в которой говориться, что обещание, что на ней женятся, сеньорита может ожидать до старости, а не те пресловутые три года, что отводят оптимальным для себя сроком не менее любящие девушек «русо компаньеро».

— Надо же — пристрелялись! Теперь гораздо лучше дела пойдут!

Флагман выдал очередной залп главным калибром, на этот раз «фугасными» снарядами, что таковыми являлись только по названию, так как снаряжены дымным порохом, а не пироксилином или германским толом. Да и на полцентнера легче бронебойных, из того же чугуна отлитых. Впрочем, разницы нет — весь борт «Бруклина» огромная мишень, практически неприкрытая стальными броневыми плитами. И оба снаряда попали куда надо — один в орудийную носовую башню, расколовшись при взрыве, а второй сгинул где-то в утробе крейсера, произведя уже там разрушения с пожаром.

Затем в идеальных условиях, с короткой дистанции по неподвижной цели разрядили свои пушки «Бискайя» и «Окендо», и добились успеха, что невероятно обрадовало — вовремя внесли поправки. И только получив полудюжину тяжелых снарядов, «Бруклин» открыл огонь по «Альмиранте Окендо» из кормовой башни, попав одним снарядом при первом залпе. Зато пятидюймовые казематные орудия стреляли безостановочно, и Сергей Иванович уже мысленно проклял Серверу с десяток раз. И было от чего — из-за глупой гордости, превратно понимаемой, тот не пожелал пойти в боевую рубку. А свистящие над головой осколки свидетельствовали, что пренебрежение должной осторожностью может дорого обойтись и самому адмиралу, и штабным офицерам, да и командиру крейсера, что также «выпендривался» присущим каждому родовитому кастильцу бесстрашием.

— Два попадания в «Окендо»! Там пожар, сеньор альмиранте!

— Ничего, должны потушить, — хладнокровно отозвался Сервера, пристально смотря на горящий «Бруклин». Избиваемый с короткой дистанции американский корабль выглядел страшно — третий раз за день он сходился в неравном бою против двух-трех испанских броненосцев, а это для плохо забронированного крейсера «вышло боком». Будь у испанцев нормальные снаряды с исправными трубками, да вместо пороха начинка из тротила, или того же пироксилина, то бой бы закончился еще перед рассветом. А так снаряды дерьмо, и тех в пять раз меньше нормы, комендоров натаскать не удосужились, пушки халтурно состряпаны, с дефектами многими.

Тут воевать замучаешься, куда уж на победу рассчитывать, только если втроем против одного сражаться!

Пасынки одряхлевшей империи, отправленные на ритуальное заклание. И это не красивый оборот речи, так оно и было — все действия испанского морского министерства дают основание для многих выводов, особенно из категории тех, когда не понимаешь где заканчивается глупость, и начинается измена…

Глава 40

— Одно хорошо — американцы вменяемые оказались после показательного расстрела «Бруклина». Все с белыми тряпками — полная капитуляция!

Сергей Иванович вздохнул с нескрываемым облегчением — «Бруклин» прекратил стрельбу, с крейсера размахивали белыми тряпками. И он американских моряков хорошо понимал — они «подписались» на войну, чтобы расколошматить испанцев, а взамен получили страшный урок, в одночасье лишившись единственной боеспособной эскадры. Потеряли все восемь вымпелов, пусть половину из них не до конца. Тут поневоле придет отрезвление от пропаганды, когда такие потери!

— Могу вас поздравить с блестящей победой! Ваше имя войдет в историю испанского флота, сеньор альмиранте!

Вполне официально Сергей Иванович обратился к Сервере, который внимательно осматривал стоявшие в бухте пароходы. Огромный транспортный флот со многими тысячами людей и десятками тысяч тонн всевозможных грузов сдался на милость победителя — везде были видны белые полотнища. Если бы одни команды «трампов» лишились воли к сопротивлению, то это было легко объяснить — ничего сделать они не могли, только погибнуть, причем совершенно напрасно. Однако морально «сломались» экипажи боевых кораблей, которых тоже хватало — показательный расстрел «Бруклина» просто стал финальной жирной точкой, больше похожей на кляксу.

— В Дайкири батальон «Талавера», в самом Гуантанамо целая бригада пехоты в две тысячи человек — они должны немедленно идти сюда. Вглубь бухты можно отправить паровой катер и пароход, там есть и наша канонерка, они примут солдат. Этого хватит, чтобы взять все военные корабли, убрать с них американцев, а то чего доброго откроют кингстоны или взорвут погреба. Оно нам надо, дон Паскуаль, трофейных крейсеров лишаться? На транспортах много из ценного имущества, что хватит тут войну целый год вести, припасов в трюмах ведь на экспедиционный корпус. На берегу навалено всякой всячины, плюс двадцать тысяч тонн кардифа.