Меня вновь охватил азарт. Никак не могу понять, в чем причина? Хотелось действовать. Вперед и только вперед! Хватить прятаться, словно загнанная в угол крыса! Нужна моя голова? Попробуй, возьми! У альвов не получилось, у фольхов сорвалось, куда там каким-то наемникам!

Тяжелые машины сделали шаг, другой, начали разгоняться, гремя на всю пустошь.

Что такое четыреста метров для паро-магического голема? Несколько секунд. А для человека, заметившего несущееся на него копье, эти четыреста метров — последние мгновения жизни.

Может наемники и поняли, что происходит, но сделать ничего не смогли. Первый оруженосец еще не успел толком заметить противника, а получил не меньше трех попаданий. Ужинавшие у расставленных палаток наемники бросились к оставленным машинам, но два похожих на дыхание дракона языка пламени обрушились им на головы.

Пылали палатки, метались охваченные огнем люди и лошади. Горела земля.

Не самое приятное, напоминающее о прошлом-будущем и вместе с тем странно завораживающее зрелище. Опять все легко и просто — людей нет, есть цели. Цели нужно уничтожить, иначе они уничтожат тебя.

Без злости, ярости и ненависти. И без сострадания.

— Рыцари, вперед! Героев слава ждет! — пробормотал я строчки знакомой песни.

Огнеметатель выплеснул последнюю струю огнесмеси и раздраженно зашипел пустым баком. Под ногами пылала земля. Дело сделано — лагерь превращен в филиал огненной преисподней. Ни один из наемников не сумел добраться до своих машин. Да и как до них доберешься? Вон они стоят, пылают?

— Огнем все залив, готовьте прорыв… — В бок впился луч светового копья, чтобы бессильно потонуть в полыхнувшем бледно-синем отблеске щита. — Дэя, Амита, почему второй оруженосец еще цел?

Первый вон валяется, успокоенный. Я и заметить не успел, когда это произошло.

— Ловкий, гад. Опытный, — просипела Амита.

— Скачет, словно блоха, — подтвердила Дэя.

— Бахал, помоги им, — приказал я, продолжая громить охваченный огнем лагерь. Баки огнеметателя пусты? А сам «Протектор» на что?

С вступлением в игру рыцаря, удача оруженосца наемников резко закончилась. Ему бы сразу в бега, тогда был бы шанс уйти. Гоняться за ним мы бы не стали. Но он решил поиграть в героя. Решение смелое, но глупое. Один оруженосец против семи машин, включая двух рыцарей, да еще и на малой дистанции — результат предсказуем.

Лишившаяся левой ноги машина врезалась в склон, пропахала на нем глубокую борозду и взорвалась синим пламенем, разбрасывая куски корпуса и детали.

— Все, уходим, — приказал я, мазнув задумчивым взглядом по все еще горящим, но целым мехам уничтоженного отряда наемников.

Не знаю, на что я надеюсь. Но почему бы не оставить их тут? Когда выберемся из этой переделки можно попытаться их затрофеить. Не получится, местные любители обнаружат раньше нас — да и демоны с ним. В любом случае, опасности со стороны «Северного ветра» можно больше не ждать.

— Веселей! У нас впереди целая ночь марша!

Оставив за собой хаос, разрушение, огонь и смерть, копье уходило в наступающую ночь.

Остановились мы еще до рассвета, отыскав неплохое укрытие в ложбине между двумя холмами. Этот марш был самым долгим из всех, да и про бой забывать не стоит. Но остановка не стала отдыхом. Сперва требовалось вновь замаскировать все мехи. А процедура это не то чтобы быстрая. К ее концу все валились с ног. И тут же привычно завалились спать в кабинах машин.

За этим действом я с Бахалом наблюдал с замаскированного «Протектора» наемника, поставленного в качестве наблюдательного пункта чуть в стороне от основных сил.

— Ты сделал это специально? — констатировал Бахал, заметив с каким трудом все заползают, по другому не скажешь, в свои машины. Единственная мысль — спать, так и написана на лицах.

— Что именно? — уточнил я, борясь с сонливостью.

— Загонял их до невменяемого состояния. Первая кровь… такое не забываешь.

Вот что значит опытный, много всего повидавший человек — сразу догадался.

Да, вчера мы убили не меньше двух дюжин человек. Многих убили страшно — сожгли заживо. Пусть большая часть трупов на нас с Бахалом, остальные тоже убивали. Мехи прошли через пылающий лагерь, втаптывая в землю живых и мертвых, калеча лошадей.

Это тебе не турнир, где после боя победитель и проигравший салютуют друг другу и расходятся. Тут все по настоящему — ты или тебя.

Во время боя Дэя и остальные сами не до конца понимали, что происходит. Действовали, как учили. Действовали хорошо. Но бой заканчивается, адреналиновый раж проходит… А трупы, вот только что бывшие живыми людьми, остаются. И Бахал прав, первое убийство не забывается.