– Я вам что, гадалка по магическому шару? – язвлю я, но всё равно склоняюсь над сидящим на стуле молодцом, пытаясь увидеть что-то, что не заметили Тени.

– Глаза испортишь, – сообщает Марек и невозмутимо отодвигает меня от мизерного экрана и сидящего в кресле мужика, к щеке которого я практически прижимаюсь своей щекой.

Под ехидный взгляд Яна, недоумённый взгляд остальной команды и раздражённый мой.

– Я сама тебе глаза испорчу, если ты не скажешь, кто будет гулять с Ириам, пока я торчу здесь! – Мои глаза упираются в нос с горбинкой и поднимаются выше, к серым глазам.

– Мирослава Беднаржова, – не поведя и ухом, сообщает он. – Твоей подруге уже отправлено сообщение от твоего имени, а через пару часов ей в почтовый ящик бросят ключи от твоей квартиры. Я так понимаю, её Ириам знает, и с этим проблем не будет.

– Знаешь, что! – тыкаю я острым ногтем в белоснежную рубашку комиссара Теней.

– Давай я узнаю потом, а сейчас посмотри запись. Пожалуйста, – добавляет Марек и, пока я нахожусь с ответом, всовывает мне в руки планшет.

– Ну, раз ты такой вежливый, – издеваюсь я и, двумя кликами включив запись, возвращаюсь на диван.

У них там что-то происходит, но мне уже всё равно. Передо мной по очереди воспроизводятся пять видео с камер, на которых одно и то же – кованый забор, кованая калитка, трава и два дерева по обеим сторонам. Первая, третья и четвёртая вопросов не вызывают, а к остальным двум так и хочется приглядеться.

– Где это? – тыкаю я пальцем в экран и Марек, пару мгновений назад севший рядом, склоняется ближе.

– Это западный вход.

– Тут что, все калитки одинаковые? – Вскидываюсь, осознав, что все видео сняты с разных мест.

– В целях безопасности, – пожимает плечами он, отказываясь пояснять.

– А одинаковые деревья посажены в этих же целях?

– Оль, тут всё одинаковое, – совершенно серьёзно заявляет Ян. – Ты заходила с главного входа и не заметила, но, если зайти за угол, ты не сможешь понять восточная это стена, западная или южная. С парком и выходами та же история.

– Миленько, – поражаясь идиотизму, хмыкаю я и возвращаюсь ко второму видео. Ириам в надёжных руках, а значит можно поработать.

Смотреть оказывается неудобно – планшет то скользит с колен, то не хватает рук, чтобы и держать и приближать в нужных моментах экран. Поэтому я кладу планшет на кофейный стол и нависаю сверху, встав коленями на подушку, которую Марек подсовывает за мгновение до.

– Что-то не то, – хмурюсь, пытаясь понять, с чего именно зашлась интуиция. Пальцы то приближают, то удаляют запись. Крутят в обе стороны, но зацепиться за нужную ниточку никак не удаётся.

Калитка. Закрыта не только на засов, о чём свидетельствует едва уловимо вспыхивающая защита, когда в неё врезается очередное насекомое. Не то. Забор? Ничего такого нет и в нём. Трава тоже безопасна, хотя я чуть не сломала глаза, вглядываясь в тёмно-зелёное море. Остаются огрызки деревьев, попавшие в кадр, и вот с ними как раз что-то не так.

– Что это? – Мой палец указывает на левый нижний угол планшета.

– Это вяз, – потянув на себя экран, сообщает Марек, – отец их обожает, они тут везде.

– Прекрасно, только я не об этом, – вернув устройство на стол, я тяну Марека за плечо, заставляя вглядеться. – Смотри на листья, они движутся не синхронно. Вот здесь, – ткнув пальцем в нужное место, я выворачиваю шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх. – Едва заметно, но края одного и того же листа расходятся на несколько секунд.

– Ян, – не отрывая от меня взгляда, зовёт Марек, – у нас ещё одно наложение.

***

– Это не моя идея, так… получилось. – Он стоит и смотрит на обнажённую спину, украшенную массивным круглым кулоном с непонятной вязью внутри на длинной тонкой цепочке.

– Стоило ожидать, – пожатие плеч легко раскачивает кругляш, и Марек переводит взгляд на окно. – Мы пришли вместе, потом ты представил меня отцу, потом демонстративно зажал вообще ни разу не в углу, а теперь нам должны предоставить раздельные спальни? Не смеши.

– Меня радует твоя сознательность.

Потому что с собственной проблемы.

– А меня твоя растерянность, – фыркает она и, сбросив не до конца застёгнутые туфли, падает лицом вперёд на кровать. Говоря что-то, что Марек слышит как невнятное бурчание.

– Что?

– Это значит, что у тебя есть совесть, и ты не убил брата, только ради того, чтобы нас заперли в одной спальне на неопределённый срок, – хмыкает Оля и поворачивается набок.

– Для этого необязательно кого-то убивать, – устало потерев глаза, Марек занимает единственное кресло.