– А я Джим Мартин, – представился посетитель. Это был крупный человек с широкими плечами, большим бугристым лицом и тяжелыми сильными руками уличного забияки. Его каштановые волосы были подстрижены коротко, по-военному, а темные глаза казались почти черными. Он сидел рядом с Хейзом и подавлял его своими размерами, хотя тот весил под сто килограммов и ростом был почти метр девяносто. Возникало ощущение, будто Джим Мартин вот-вот выскочит из тесного костюма и заполнит своим телом следственный отдел, а может, и весь участок. По тому, как он сжимал и разжимал огромные кулаки, облизывал губы и поглядывал на Хейза и на Мейера, чувствовалось, что посетитель сильно нервничает. Детективы терпеливо ждали. Наконец Мейер прервал молчание:

– Мы вас слушаем, мистер Мартин.

– Я ее знал, – сказал тот.

– Вы знали миссис Ридер?

– Я не знал, что она была замужем, – ответил Мартин.

– Она вдова. Ее муж умер вскоре после войны.

– Я этого не знал.

Он снова замолчал, сжал в кулак правую руку, затем левую. Его шляпа упала на пол, он подобрал ее и виновато посмотрел на Хейза, который пристально наблюдал за странным посетителем.

– Итак, вы знали ее, – подсказал Мейер.

– Да.

– Откуда?

– Я бармен. Мейер кивнул.

– Где вы работаете, мистер Мартин?

– В «Перри». Знаете такой бар? Он на Дебек-авеню.

– Знакомы с этим заведением, – кивнул Хейз.

– Сегодня утром я прочитал в газете, что кто-то ее зарезал, – продолжил Мартин и прервался, потому что снова уронил шляпу. Хейз поднял и подал ее владельцу. Тот поблагодарил его, затем повернулся к Мейеру. – Я не хочу, чтобы у кого-то были неприятности, – сказал он.

Детективы терпеливо ждали.

– Она была славной женщиной. Не могу взять в толк, как мог это сделать тот, кто знал ее.

– Вы думаете, преступник знал ее? – спросил Мейер.

– Я понимаю, вы в этом разбираетесь лучше меня. Я просто бармен и за всю жизнь не прочитал ни одного детектива...

– Продолжайте, – сказал Мейер.

– Ну и... видите ли, в газете было сказано, что из квартиры ничего не пропало, значит, это не грабеж. И еще было сказано... в общем, что ничего сексуального там не было. Не помню, кто именно это сказал, вроде бы кто-то из окружной прокуратуры. Значит, если это не грабеж и не изнасилование, если никто к ней не вламывался силой...

– Мы вас слушаем, мистер Мартин.

– Значит, это был человек, которого она хорошо знала, верно?

– Продолжайте.

– Но тот, кто близко знал Марджи, никогда не поднял бы на нее руку. Она была хорошим человеком. Никто из знакомых ни за что не поднял бы на нее руку. Она была леди.

– Ваши предположения?

– Выходит, это был кто-то, кто ее не знал.

– Но вы же сами сказали...

– Я хотел сказать, не знал ее как следует. Посторонний человек.

– Понимаю.

– Посторонний человек, – повторил Мартин. – Господи, я не хочу никого впутывать в эту историю. При мысли об этом у меня все внутри переворачивается.

– И все-таки?

– Видите ли... В пятницу вечером к нам в бар зашел человек. Примерно в полночь. Может, чуть раньше или чуть позже.

– Так, так, продолжайте.

– Он был сильно взвинчен, руки дрожали... Выпил он две порции. А может, и больше, не помню. Он сидел у стойки, пил, и вид у него был такой, будто за ним кто-то гонится. Он смотрел то на часы, то на дверь. Нервничал. Сильно нервничал. – Мартин глубоко вздохнул. – Ну, а Марджи, женщина добросердечная и отзывчивая, стала с ним говорить о том о сем, и вскоре он немножко расслабился. Не то чтобы совсем успокоился, но расслабился. Они разговаривали довольно долго. Он ушел, когда мы уже закрывались.

– Сколько было времени?

– Два часа.

– Он ушел один?

– Да.

– А почему, мистер Мартин, вы решили...

– Он вернулся. Часа в четыре. Я убирал бар. После закрытия приходится еще поработать. В пятницу я обычно ухожу не раньше пяти, а то и в полшестого.

– Чего он хотел?

– Он хотел узнать фамилию Марджи.

– Вы ему сказали?

– Нет.

– Но тогда...

– Он умолял меня назвать ее фамилию. Сказал, что она представилась ему, когда они беседовали, только у него вдруг вылетело из головы. А теперь ему обязательно надо еще потолковать с ней. Говорил, что был бы мне очень признателен и так далее. Я сказал, что четыре утра – не время для разговоров. Посоветовал ему зайти завтра. Сказал, что она всегда бывает у нас после ужина. А он заладил, что должен поговорить сейчас. Тогда я велел ему проваливать и не злить меня. Я не люблю задираться. В последний раз я дрался лет в двенадцать, но парень начал действовать мне на нервы. Черт возьми, время четыре, а ему, видите ли, нужно поговорить с Марджи. Я сказал, что если ему позарез нужна женщина, то с Марджи этот номер у него не пройдет. Посоветовал дойти до Калвер-авеню – уж там-то девиц хватает. – Мартин опять сделал паузу. – Извините, ребята. Я понимаю, у вас работа. Но я хотел бы дорассказать, чем все это кончилось.

– Продолжайте, мистер Мартин.

– А потом он ушел.

– Когда?

– Примерно в полпятого.

– Но вы не сказали ему фамилию миссис Ридер?

– Нет.

– Адрес?

– Нет, конечно.

– А как его звали?

– Не знаю.

– Вы слышали, о чем они беседовали?

– В тот вечер у меня было много работы.

– Значит, вы не слышали его разговора с миссис Ридер?

– Нет.

– Думаете, она действительно назвала ему свою фамилию?

– Возможно. Когда люди знакомятся, такое бывает.