Верджил, похоже, и сам готов был ему подвыть. Он явно стремился избавиться от присутствия плаксы, пока она не открыла клапаны до предела. И, конечно, не подсказала ещё что-нибудь своей сестренке. Мрачно обернувшись к Джинни Сью, он буркнул:

— Мисс Хестер, прошу следовать за мной…

Они скрылись в холле, но до нас донесся голос Джинни, звонкий, как колокольчик:

— Слушайте, шериф! Я же, кажется, ясно сказала: не Мисс, а Миз Хестер.

Я порадовался, что не стану свидетелем этого интервью.

Однако, радость мою омрачила необходимость провести ещё некоторое время с несравненной Мейдин. Как только шериф скрылся из виду, она подскочила ко мне и со сверкающими глазами прошипела:

— Вот видите, что вы наделали!

Пупсик мгновенно перестал стонать и поддержал хозяйку сдержанным рычанием.

Я отступил от неё в изумлении. Менее, чем за секунду она закрыла свои слезоточивые шлюзы. Единственным признаком недавнего водопада были влажные щеки.

— Если бы вы забрали этот дурацкий платок у Дуайта, когда я просила, этот идиот шериф не терзал бы меня и мою сестру с такой яростью. Меня за всю жизнь так не оскорбляли.

— Мейдин, шерифу все равно пришлось бы брать у вас показания.

— Но он бы со мной по-другому разговаривал. Видели бы вы, как он на меня смотрел! Как будто я — хладнокровная…

— Мейдин, — оборвал я её жалобы, — уверяю вас, шериф на всех так смотрит. На своего парикмахера он смотрит таким же взглядом, на меня он смотрит таким же…

Но Мейдин не слушала моих утешений.

— Это, между прочим, обидно! И виноваты во всем вы, и только вы!

Минуточку! Передо мной — женщина, которая называла своего покойного мужа засранцем, которая выключает слезы чуть быстрее, чем я закрываю кран в ванной, и которая не стесняется носить наряды, слишком откровенные даже для проститутки в Большом Городе. И она обвиняет меня в том, что её подозревают в убийстве мужа? Это что, шутка?

— Послушайте, в первую очередь вы должны пенять на того, кто оставил ваш платок на месте преступления, а я тут не при чем.

Мейдин раздраженно фыркнула.

— Я же говорю, это Дуайт. Сначала застрелился, а потом…

Тут я решил, что самое время сменить тему. Прочистив горло, я сказал:

— Кстати, Мейдин, что-то я не заметил Джинни Сью на вечеринке.

Мейдин тряхнула светлыми кудрями.

— А ещё детективом себя называете! Была она там, как это вы не заметили, была! Не верите мне — спросите хозяйку. Это прелестная, утонченная женщина…

Да, да, уже наслышаны. Прелестная, утонченная южанка из замечательной семьи, которая носит фартук с вышивкой «Банкомет». Ничего более утонченного и придумать невозможно.

Я и вправду намеревался побеседовать с Люси Белл Хейнс, однако докладывать о своих намерениях Мейдин не собирался. Я отмахнулся, как будто не хотел даже слушать об этом.

— Я вам и так верю, Мейдин. Раз вы говорите — Джинни Сью была там значит, действительно, была.

Может, я ошибаюсь, но мне почудилось, что по лицу собеседницы пробежала тень облегчения.

— Ну то-то, — сказала она.

Что бы это означало?

Тем не менее, она слегка успокоилась, а значит, можно задать ей парочку-другую вопросов.

— Мейдин, вы не знаете, кто мог желать смерти вашему мужу?

Наверное, мой вопрос застал её врасплох. Прежде, чем ответить, она долго мялась.

— Ну… э-м-м… нет, конечно! — и почесала Пупсика за ухом, но движения её показались мне немного нервозными.

Я наблюдал. Мейдин наверняка подумала о ком-то конкретном. Могу поклясться.

— Никто не мог затаить на него злобу? Он ни с кем не ругался за последнее время?

Не успел я договорить, а Мейдин уже качала головой. И даже успела сложить губы, чтобы произнести «нет», но вдруг передумала.

— Ну, вообще-то, Дуайт продавал подержанные машины.

Я вздернул бровь. Это в том смысле, что все торговцы подержанными автомобилями обычно умирают от пули в сердце?

Мейдин энергично чесала мокрую Пупсикову макушку.

— Я вдруг подумала: может, какой-нибудь недовольный клиент отомстил Дуайту таким образом.

Она проговорила это, невинно глядя мне в глаза, как будто всерьез. Будто сама верила, что Дуайт пал от руки какого-то жадины, который обнаружил, что мог в другом месте купить такую же машину на пару долларов дешевле.

Я нервно провел рукой по волосам.

— Мейдин, — голос мой был исполнен ангельского терпения. — А больше вам ничего не приходит на ум?

— Не-а, — на этот раз она ответила без малейших сомнений. — Больше ничего. Если, конечно, не считать Нолана, брата Дуайта. Нолан утверждал, что не возражает, если Дуайт унаследует всю землю и дом, но мало ли что можно сказать. Понимаете, что я имею в виду? Нужно же быть полным идиотом, чтобы не возражать, если после смерти вашего отца брату достается все, а вам — фиг с маслом, правда?