Захлопнутая перед носом дверь для меня не новость. В шестом классе, пытаясь заработать на велосипед, я продавал по домам семена. Клюнул на рекламное объявление на задней обложке комикса — и вот я уже в семенном бизнесе. Это было с самого начала безнадежное предприятие. Чтобы собрать на велосипед, я должен был продать столько семян, что хватило бы засеять всю Латинскую Америку. Более того, большинство семян, которые мне всучили для распродажи, не пользовались спросом в таких маленьких городах, как наш. Растения типа кольраби и баклажан, например. В общем, единственное, что я вынес из этого семенного приключения — это умение быстро подставлять ногу под захлопываемую дверь.

Это примерно то же, что научиться плавать — никогда потом не разучишься. Моя нога оказалась в дверном проеме Люси Белл прежде чем я успел понять, что делаю.

— Я ничего не продаю. Я расследую убийство.

Забавно. Стоит произнести слово «убийство» — и внимание собеседника в вашем полном распоряжении. Люси Белл перестала давить на дверь и уставилась на меня, не скрывая интереса.

— Убийство Пакетта?

Теперь настала моя очередь вытаращиться на нее. Слишком рано, чтобы событие попало в Пиджин-Форк Газетт, и тем не менее, Люси уже в курсе. В который раз я восхитился скоростью распространения слухов.

— Вы об этом знаете?

Люси Белл небрежно махнула ковровым шампунем.

— Да кто не знает, вы мне скажите!

Я кивнул. Действительно. Уже прошло больше девяти часов с тех пор, как найдено тело Дуайта. Все население вплоть до Луисвиля наверняка знает об этом во всех подробностях. Иногда я удивляюсь, зачем Пиджин-Форку вообще нужна газета.

— Ну что ж, тогда вы, наверное, догадываетесь, почему я хотел бы с вами побеседовать.

Люси Белл кивнула.

— Из-за того, что Мейдин была у меня вчера на вечеринке. Я только об этом узнала — сразу поняла, что ко мне непременно пожалует представитель закона. — Она открыла дверь нараспашку и сделала мне пригласительный жест шампунем. — Я знала, что вы все захотите взять у меня показания.

Я не стал медлить, но честно говоря, слова хозяйки немного меня смутили. Ведь я не был официальным представителем закона, как она изволила изящно выразиться. И обязан в этом признаться. Если вздумаешь выдавать себя за полицейского — недолго и в тюрьму угодить. Я припомнил слова Верджила о том, что несмотря на родственные чувства, он упечет мою задницу за решетку. Не было у меня ни малейшего желания проверять это заявление на деле.

Пока я шел за Люси Белл в гостиную, она говорила через плечо:

— Я, знаете, не из сплетниц, вам это каждый скажет, но раз это официально, думаю, делать нечего. Придется дать вам показания. Хотя и не хотелось мне совать нос в чужие дела.

Я вздохнул. Похоже, она мне ни слова не скажет, если я ей признаюсь. Пусть что хочет, то и думает.

— Простите, что сразу вас не признала, — продолжала она. — Ведь ваша фотография была во всех газетах, правильно? Вы тогда, кажется, поймали какого-то преступника.

Это — одна из не самых приятных особенностей жизни в маленьком городе. О тебе все всё знают. Или думают, что знают. Но между услышанной о тебе сплетней и встречей с тобой лицом к лицу проходит время, и люди начинают кое-что путать. В результате, в голове у них остается лишь слабый отзвук далекой правды.

Люси Белл, очевидно, вспомнила давнюю статью в Пиджин-Форк Газетт об одном раскрытом мною преступлении. И запомнила только, что я имею какое-то отношение к деятельности правоохранительных органов.

И тогда я раздумал представляться. Если бы она спросила, тогда другое дело, я сказал бы, что я частный сыщик, а не полицейский. А раз она не спрашивает, зачем идти в добровольцы.

— Должна вам сказать, это хорошо, что полиция бросила на это дело свои лучшие силы.

— Да, мэм, — промямлил я. О Господи! Как трудно вынести похвалу и не загордиться. Еще немного, и я произнесу коронную фразу Джека Вебба из полицейского сериала «Облава»: Только факты, мэм, ничего, кроме фактов.

Я заметил, что даже не задумываясь, начал действовать в режиме полицейского. Видимо, это вправду моя вторая натура.

Я автоматически достал из кармана ручку фирмы «Бик» и перекидной блокнот 3х5, повинуясь старой привычке в бытность мою копом в Луисвиле. Под взглядом Люси Белл я с хрустом открыл чистую страницу.

Она терпеливо ждала, пока я подготовлюсь к процедуре снятия показаний, и не проронила ни звука, пока я не уселся в кресло Королевы Анны возле гигантского каменного камина в гостиной.

Она села в другое такое же кресло напротив, поставила шампунь на пол и сказала:

— Вы знаете, это она сделала. Не могу сказать, как, но она.

Я как раз снимал с ручки колпачок, и слова её застали меня врасплох.

— Простите?

— Это Мейдин убила Дуайта, — четко произнесла Люси Белл. — Вы хотели показания? Ну так получите. Это сделала она.

Одно могу сказать. Проблема «сказать-или-не-сказать-что-я-неполицейский» мигом вылетела у меня из головы. Я подался к Люси Белл всем телом и, еле сдерживая нетерпение, спросил: