— Чемпионат России? — с удивлением спросил Максим. — Какой ещё России? СССР ты имеешь в виду?

— Ну да, что-то тип того… — согласилась Арина. — Но сначала чемпионат Свердловской области. Я его выиграю!

— А если Марина? — спросила Аня, поглощая блин. — Она тоже красиво катается.

— Может быть… — пожала плечами Арина. — В нашем виде спорта ни в чём нельзя быть уверенным. А вообще… Я вам очень благодарна, ребята, за то, что вы есть, и за то, что вы так заботитесь обо мне… Для меня это очень важно.

— Всё хорошо, Люся! — улыбнулась Саша. — Мы навестили тебя, и теперь ты должна нанести визит вежливости нам. Каждому по отдельности.

Долго ещё сидели, шутливо препирались, пока Дарья Леонидовна не разогнала всю весёлую компашку по домам — время близилось к 21 часу и всем пора к себе.

— Максим, пожалуйста, проводи девчонок! — попросила Арина. — Уже поздно, и народу на улицах, наверное, уже мало.

— Ну вот ещё! — презрительно наморщила носик Анька. — Я и сама дойду, без провожатых!

— А ну прекрати! — недовольно нахмурилась Арина. — Тебе помощь предлагают. Никогда не отказывайся от неё!

Выпроводив гостей, Арина осмотрела бумажки со списком домашних заданий, которые они принесли, и тихо вздохнула. Как же неохота всем этим заниматься и тратить время, особенно на то, что давно уже прошла… Решив всё сделать на выходных, Арина убрала со стола, вымыла посуду, поцеловала Дарью Леонидовну и пошла спать. Ещё один день закончен…

…И если у Арины этот день закончился на вполне мажорной ноте, хоть и с некой примесью минора, то у Марины Соколовской случился самый настоящий скандал. И причиной его было как отсутствие её в течение полутора часов, так и то, что она ходила в гости не к кому-нибудь, а к Хмельницкой, которая…

— Марина! Это что такое? — Соколовский довёл тон своего голоса до начальственных нот, которыми он привык разговаривать с подчинёнными. — Я промолчу насчёт твоего отсутствия дома в назначенное время! Но я решительно протестую против того, что ты встречаешься с этой Хмельницкой и ходишь к ним домой!

— А что такое, папочка? Почему мне нельзя с ней встречаться? — равнодушно спросила Марина и посмотрела на отца. Во взгляде её ничего не отображалось. Вообще ничего. Владимиру Степановичу показалось, что она посмотрела в пустое место. Сквозь него. Соколовский вдруг понял, что дочь повзрослела. И как раньше уже не будет. У неё есть своё мнение, которое она в последнее время высказывала неоднократно.

— Ты пойми, мы… — Владимир Степанович хотел объяснить дочери, что они принадлежат к более привилегированному классу советского общества, чем Хмельницкие, и им по неписанным правилам номенклатуры не положено общаться и знаться с простыми людьми, но тут же прикусил язык. То, что он собирался сказать, было явной антисоветчиной, и…

Соколовский выглянул в коридор из спальни дочери, где пытался её разносить, и внимательно осмотрел его. Вроде всё тихо… Никого нет. Соколовский закрыл дверь и продолжил разговор.

— Просто они… Она… — Соколовский не нашёлся сказать ничего умнее, как упомянуть маму Хмельницкой, которая была так добра. — У неё мать — обычный бухгалтер!

— Это плохо? Это нечто незаконное? — Соколовская внимательно посмотрела отцу в глаза, и он опять не нашёлся, что сказать. Остался один-единственный козырь. Причём самого дурного характера, если поразмыслить.

— Хорошо… Раз ты так… Тогда я лишаю тебя машины! — возвысил голос Соколовский. — Будешь на тренировки ездить на автобусе, как все!

— Хорошо, папа, — пожала плечами Марина. — Я не против. Это всё?

Соколовский, поняв, что проиграл и этот раунд, гневно посмотрел на своевольную дочь и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Нутром он чувствовал, что сделал самый идиотский поступок в своей жизни…

На следующее утро Марина действительно отказалась ехать в школу на служебной машине. Николай Егорович обычно забирал сразу всю троицу Соколовских и развозил их на учёбу и работу. Но в этот раз Марина вышла из подъезда, прошла мимо тарахтящей «Волги» и отправилась в школу пешком. Идти недалеко, с километр. От школы до ДЮСШОР было подальше, но тоже ничего критического. Это не Хмельницкой, которой 40 минут ехать на автобусе.

Соколовский что-то кричал вслед, просил не дурить, а вернуться, но Марина упрямо шла по тропинке к школе. Она словно видела какую-то цель, ведомую только ей.

После уроков у школы привычно ждала «Волга» с Николаем Егоровичем за рулём, и Соколовская сначала хотела проигнорировать её, исходя из-за конфронтации с отцом, но тут же подумала, что водитель не замешан в семейный конфликт, ни в чём не виноват и недостоин унижения. Поэтому села в машину и попросила отвезти её на тренировку. Егорович вздохнул, глядя на в салонное зеркало на сумрачное лицо Марины, покачал головой и поехал к ДЮСШОР.