— Да нет, не бросила, собственно говоря, — сказала она, обрадовавшись, что он по крайней мере остановился на одной теме. — Она взяла меня с собой. Мы жили в одной коммуне в Уэльсе. Это было здорово. Так прошло три года, а потом мой Дорогой папочка решил, что она мне плохая мать, подал в суд и получил надо мной опеку. Не знаю, чего он добивался, я ему была не нужна. Что хорошего иметь на шее восьмилетнюю девчонку? Он не мог дождаться, чтобы поскорей пристроить меня в какой-нибудь престижный пансион, где его дочь обучили бы хорошим манерам. Только сделать из меня леди так и не удалось, прибавила она с явным удовлетворением. — Никому из них.

— А как же ваша мама? — вдруг спросил он с таким участием, что у нее на глаза чуть не навернулись слезы.

— Мама умерла. Через два года после того, как меня забрали. Она жила в старом фургоне; печка оказалась неисправной, и мама во сне отравилась угарным газом.

— Ясно. Мне очень жаль.

Чарли отвела от него взгляд. С чего это вдруг она с ним разоткровенничалась? Обычно она всем говорила, что мать ее бросила и ушла в коммуну к хиппи. И как только удается ему сводить на нет всю ее защиту, завоеванную с таким трудом?

Пит улыбнулся, но его глаза в улыбке участия не принимали.

— Во всяком случае, теперь можно понять вашу враждебность к отцу, вслух размышлял он. — Жаль, что вы не придумали ничего лучше, чем наказать его своим образом жизни.

Она заморгала: надо же, попал прямо в точку. Придется вести себя с ним поосмотрительней и держать дистанцию. Интересно, что еще он в ней разглядел? Она опять пожала плечом, изо всех сил стараясь напустить на себя беспечный вид.

— Благодарю, я уже неоднократно подвергалась психоанализу. Мой случай настолько плох, что могу вообще сойти за сумасшедшую. Мне это слышать не впервой.

Он слегка кивнул.

— Извините, — пробормотал он с легким подтруниванием в голосе.

— Итак, — пошла она в наступление, — я поведала вам историю моей недостойной жизни. Теперь ваш черед. Надо же установить равенство. Начинайте, а судить буду я, — О, моя жизнь гораздо проще, — заговорил он обычным тоном, но некоторая настороженность не осталась ею не замеченной. Отец получил в наследство небольшое дело и всю свою жизнь положил на его развитие. После смерти отца семейный бизнес перешел к брату — он был значительно старше меня, — а когда он умер, дело возглавил я.

Чарли украдкой наблюдала за ним. Хоть он и старался говорить о смерти брата как о рядовом событии, она почувствовала, что это была для него больная тема.

— Ваш брат был еще молод? — Она осторожно прощупывала почву.

— Ему было тридцать пять, — с горечью произнес он, — столько же, сколько сейчас мне.

— А отчего он умер? — спросила она, не сознавая, как смягчилось выражение ее глаз. — Несчастный случай?

Он качнул головой.

— Сердечный приступ. Переутомление.

— О… — Перегнувшись через стол, она импульсивно сжала его руку. Вы, верно, были очень к нему привязаны?

На какой-то момент он застыл, но потом отдернул руку и откинулся на своем сиденье.

— Не совсем, — оборвал он. — Между нами было десять лет разницы. Общего у нас было очень мало.

Тема была закрыта, он ясно дал это понять. Какая жалость! Перед ней опять сидел холодный и уравновешенный бизнесмен в костюме. Допив кофе, он взглянул на часы.

— К сожалению, мне пора идти. — Он встал и взял свой портфель. Приятно было провести с вами время. — С формальной вежливостью он протянул руку. — До свидания.

Сначала она смешалась, но все же подала руку и быстро ее отдернула, боясь, что он заметит, как дрожат ее пальцы.

— До свидания. — Ей приходилось контролировать каждое слово. Как-нибудь увидимся.

— Очень может быть, — улыбнулся он. — Если позволите, на днях загляну к вам. Хочу посмотреть на ваши работы.

Она пожала плечами и с напускным безразличием произнесла:

— Конечно. В любое время.

— И тогда мы обсудим все детали моего заказа, идет?

— Ладно. Просто скажете, что вам нужно.

— Спасибо. А пока до свидания.

— До свидания.

Она боялась смотреть ему вслед. Чего доброго, обернется, и она выдаст себя с головой.

Что с ней происходит? Рехнуться можно! Она не в силах держать себя в руках, не в силах выкинуть его из головы. Ничего подобного с ней прежде не случалось.

Конечно, прежде она вращалась среди людей ее возраста, студентов художественного колледжа, — среди тех, кто презирал действительность с ее обыденностью и нудными обязательствами и гнался за призрачными идеалами. Правда, большинство из них пошли на сделку с совестью и осели в рекламных агентствах и шикарных магазинах, сухо признала Чарли.