Она тихонько поднялась и, прямо как была, босиком, побежала вниз по деревянной лестнице. Подбежав к двери своей мастерской, Тесса вдруг резко остановилась и, не заглядывая в комнату, позвала:

– Мак, это ты?

Раздались негромкие шаги, человек шел на голос. Вот он появился перед ней.

– Конан?!

Ее взгляд пробежал по его фигуре и замер на растерзанной окровавленной рубахе, лучась испугом и невысказанными вопросами.

– Да, - Мак-Лауд кивнул.
– Все в порядке.

– А где Мак?
– почему-то шепотом спросила она.

– Он жив, а Слэн... Короче, он больше не будет тебя беспокоить. Все в порядке.

Тесса пристально смотрела на него, но он невозмутимо улыбался своей иронично-снисходительной улыбкой и молчал. Тессе это не нравилось все больше и больше, и она повторила свой вопрос:

– Конан, куда уехал Мак?

– Он мне не сказал, - спокойно ответил тот и почувствовал, что она сейчас вцепится ему в лицо, если он не изменит тон разговора.

– Но я могу догадаться, - уже серьезно сказал Конан.

– Где же он?

– Ты действительно хочешь это знать?

– Да, - ответила Тесса.

Ей вдруг стало хорошо и совершенно спокойно. Она повернулась и скомандовала:

– Тебе надо принять ванну и переодеться. Через час мы выезжаем.

Этот уголок, по-прежнему затерянный в вековых лесах, хранил маленькое озеро. Всегда спокойное, похожее на колодец и окруженное подползающими к самой воде необъятными елями - оно, как и много лет назад, отражало голубое прозрачное небо, в котором даже днем можно было увидеть большие бледные звезды.

Тесса никогда не видела ничего подобного и поэтому радовалась, как ребенок, глядя, как взлетают с этой зеркальной водной глади потревоженные пришельцами дикие утки. И как носятся высоко в ясном небе чайки, высматривая резвящуюся у самой поверхности рыбу.

Конан пришвартовал лодку к пологому берегу, поросшему высокой густой травой. Подождав выбирающуюся на землю Тессу, он указал на гигантскую ель, выделяющуюся из всех деревьев своими исполинскими размерами, и проговорил:

– Иди туда. Он должен быть где-то здесь.

Дункан сидел под большим валуном, сплошь покрытым толстым одеялом мха. Скрестив ноги и положив на колени руки, он словно смотрел закрытыми глазами куда-то далеко-далеко. На его застывшем каменном лице заснула едва уловимая улыбка.

Тесса остановилась ярдах в десяти. Она стояла и просто смотрела на него. Мак-Лауд вздрогнул и открыл глаза.

– У тебя не работает телефон. Я звонила, звонила...
– еле слышно проговорила она.

Дункан поднялся с земли. Не в силах больше оставаться на месте, Тесса бросилась к нему. Прижимаясь всем телом, она гладила Дункана по спине и, осыпая поцелуями щетинистое лицо, шептала:

– Я люблю тебя, люблю!

– Ты ведь знаешь, что все это никогда не кончится, - шептал он ей в ответ.
– А если и кончится, то, быть может, совсем не так, как нам бы этого хотелось.

Бесшумно подошел Конан и вмешался в разговор:

– Этого никто не знает. Но раз мы живем в этом времени и в этом месте, то кому-то... Немногим, правда, достается все самое лучшее. Вся радость жизни...

– И все красивые женщины, - добавил Дункан.

– Да, именно так. Но что-то подсказывает мне, что пора уходить, - он сделал вид, что прислушивается к неслышному всем остальным голосу.
– А, это, наверное, духи шепчут мне, что вам сейчас лучше всего побыть наедине.

Конан развернулся и направился к лодке.

– Мы будем рады, если ты останешься с нами, - вдогонку ему проговорил Дункан.

Конан обернулся и произнес:

– Прощай, Тесса.

– А разве мы не увидимся?
– она удивленно посмотрела на него и крепко сжала руку Дункана.

– Я надеюсь, - привычная саркастическая улыбка пробежала по его губам, - что нет.

Дункан только улыбнулся ему в ответ и едва заметно качнул головой.

Так больше ни разу и не обернувшись, Конан спустился к реке.

– Ты даже не попрощался...

– Я никогда не прощаюсь с ним.

Дункан поцеловал Тессу и, обняв за плечи, повел к едва уцелевшему остову старой индейской хижины, с трудом уже различимому в высокой траве.

6

Ночь. Огромное белоснежное полотнище полощется на ветру, искажая пузатые, разноцветные буквы, гласящие: "С НОВЫМ ГОДОМ". Гигантский отель сверкает иллюминацией и гремит музыкой, льющейся сквозь открытые окна. Люди веселятся. Люди есть люди.

Узкая лестница ведет наверх к большой площадке солярия. Рядом площадка, освещенная габаритами посадочной полосы.