— М-да. Ну, что поделать. В последнее время мы так много набарагозили, что преступлением больше, преступлением меньше, подумаешь. Два раза не повесят. Разве что две верёвки на одну шею накинут.

Сказал Блонди и стал есть бутерброд быстрее, будто уже почувствовал удавку на шее.

— Это ещё зависит от того, кто нас первый за это поймает. Церковная стража или баронская, — задумчиво сказал Хрюша, не отрываясь от листания книги.

— Какая разница?

— Ну, если церковная, тогда нас сварят в кипящем молоке. Если баронская, просто повесят.

— Даже не знаю, что и выбрать. Вешать меня уже дважды хотели. А вот сварить в молоке пока что никто не обещал. Почему в молоке, кстати?

— Как молоко матери вскармливает младенца, так кипящее молоко очищает грехи человека.

— Звучит очень романтично, хоть и бессмысленно. Я бы, пожалуй, это выбрал. А ты, Генри, какую смерть бы выбрал?

— От старости, в своей постели.

— Зануда, — не прекращая жевать, Блонди махнул рукой.

— Есть! — выкрикнул Хрюша и эхо прокатилось по коридорам библиотеки.

Друзья бросили ужин и столкнулись лбами над книгой.

— Вот оно.

Хрюша водил пальцем по развороту книги. Рисунок представлял собой гигантский чертёж. Аккуратным чёрными чернилами был вырисован план укрепления замка Харднатс. Стены и башни, барбаканы и ров, всё это было на схеме. Блонди от удивления разинул рот и кусок недоеденного сыра упал прямо на рисунок. Хрюша поморщился и аккуратно смахнул мусор.

— Быть не может, — сказал Блонди. — Но как? Это же военная тайна! Это же какой секрет должен быть! Здесь же схема всех укреплений. Я в военном деле не понимаю ничего, но думается мне, это настолько ценная штука, что король бьёрнский дорого за неё даст.

— Дорого, — сказал Генри, разглядывая схему. — Да, к сожалению, не настолько, чтобы расплатиться этим с Биллом Мясником. Но вопрос хороший. Почему эта схема вообще тут есть и хранится в библиотеке?

— Порядок и отчётность, — сказал важным тоном Хрюша. — Все эти знания не для нас с вами, жалких балбесов, но для наших потомков. Для тех, кто будет жить через сотни и сотни лет, когда нас уже и след простынет. Крепость развалится на мелкие кусочки, покроется землёй и травой. Но наши потомки будут знать, что за крепость здесь была и как выглядела. Это как письмо в будущее от нас сегодняшних.

— А почему бьёрнцы не явились сюда за этой картой?

Хрюша развёл руками.

— Да кто сейчас в библиотеки ходит?

— Справедливо. Страшно подумать, что тут ещё интересное хранится.

— Жизни не хватит, чтобы узнать, — сказал Хрюша. — Но раз жизнь у нас одна, а стараниями Билла Мясника она может закончиться раньше, чем хотелось бы. Давайте-ка посмотрим, что нам надо.

Он поводил пальцем по схеме, шевеля губами.

— Да, вот оно.

Хрюша провёл ногтём вдоль какой-то тонкой линии, идущей в замок с востока на запад.

— И что это?

— Замковая канализация. Свинцовые трубы проложены в скале и по ним стекают все городские нечистоты сразу в залив. Прямо под землёй, под лагерем бьёрнцев, под замковыми стенами, и выходит она к западным воротам. Это-то нам и надо. Канализация наш единственный путь попасть в замок. Конечно, кроме как вместе с бьёрнцами по штурмовым лестницам, разумеется.

Блонди вздохнул.

— Где-то в глубине души я надеялся, что этот твой план ни к чему не приведёт и нам не придётся лезть сотню ярдов по сточной трубе, полной навоза.

Хрюша сверился с чертежами.

— Около ста семидесяти ярдов, если быть точным. Но идей лучше у нас всё равно нет, не так ли?

Генри внимательно изучал чертёж.

— Труба же в море выходит, так?

— Так.

— Значит, нам придётся дойти до залива. А перед заливом лагерь бьёрнцев. Его-то мы как пересечём?

Блонди хмыкнул.

— Как, как. Молча!

— Тебе это не удастся.

— Уж поверь мне, когда мы будем как воры-домушники на цыпочках красться мимо спящих солдат, меньше всего тебе захочется языком чесать. Даже пикнуть побоишься.

— Да я уже боюсь.

— Повторюсь в который раз, — неожиданно твёрдым голосом сказал Хрюша. — У нас всё равно нет других планов, и у нас нет другого шанса. Мы или пройдём через лагерь врага или нам всё равно конец,

— Люблю тебя за твой задорный взгляд на вещи, друг мой, — сказал Блонди, спрыгивая со стола. — Ну, так не будем тянуть кота за хвост, надо успевать до рассвета.

В пяти сотнях ярдов от осадного лагеря бьёрнцев трое приятелей остановились и снова разглядели лежащий перед ними пейзаж. Генри поднял глаза к небу. Луна скрылась за тучами и ветер гнал низкие облака.