Присяжные внимательно слушали, причем трое почти что с улыбкой.

Банкрофт сделал два шага к Трею и воззрился на него с бескрайним состраданием. Качая головой, с трудом сдерживая слезы, он опять обратился к присяжным:

– Кто, леди и джентльмены, не посочувствует от всего сердца этому молодому человеку и его близким? От их несчастья разрывается сердце. Да, им нужно много денег на уход, на дальнейшую жизнь и на все прочее, перечисленное господином Маллоем. Конечно, Трею требуются деньги, и много.

Он молча вернулся к трибуне.

– Но как это ни грустно, Трей Брустер находится в одной лодке со своим адвокатом. Тому и другому не с чем идти к банкомату. У обоих нет права ожидать, что «Гейтлейн» прольет на них денежный дождь. «Почему?» – спросите вы.

Его вопрос повис в воздухе, Банкрофт же, выждав секунду-другую, подошел к столу защиты, церемонно взял с него пачку бумаг и эффектно помахал ею, обратившись к присяжным.

– Это называется «Напутствие присяжным». Согласно закону совсем скоро, когда адвокаты наговорятся и все мы усядемся на свои места, судья обратится к вам со словами напутствия. Вы принесли присягу соблюдать закон. Который в данном случае весьма прост. Прежде чем вы задумаетесь о санкциях, то есть, пользуясь моей терминологией, начнете забавляться с банкоматом, вам придется определиться с ответственностью. Вам придется перво-наперво решить, допустил ли мой клиент, больница «Гейтлейн», халатность, были ли отступления от установленных норм по уходу. Нет ответственности – нет и санкций.

В зале суда воцарилась тишина. Банкрофт добился всеобщего внимания, даже Расти навострил уши, как ни изображал, будто ему нет дела до того, что несет адвокат ответчика.

– Леди и джентльмены присяжные заседатели, перед вами трагический случай ужасающих телесных повреждений, но, прошу простить меня за такие слова, в данном случае – а такова холодная, нерушимая юридическая истина – никакие повреждения не имеют значения. Ибо здесь не существует ответственности.

Он бросил «Напутствие присяжным» на стол защиты и еще раз посмотрел на заседателей.

– Благодарю вас.

Карл всмотрелся в лица присяжных и, закрыв глаза, с обреченным видом покачал головой.

Столик на четверых был заказан на полдень. Модный итальянский ресторан «У Тони» в центре города давно стал любимым заведением Расти, который был готов заглядывать сюда едва ли не каждый день, но особенно ему нравилось тут отмечать – с хорошим вином и вкусной едой – завершение сложных судебных процессов. В разгар слушаний он довольствовался зачерствевшей выпечкой утром и холодными сандвичами в качестве ланча; вечером, когда отказывали нервы, все казалось ему невкусным. Но когда присяжные удалялись для обсуждения вердикта, Расти всегда бывал готов отдать должное изысканным блюдам.

Маленькая компания потянулась за его черным пиджаком к заказанному столику и чинно заняла места. Когда они остались одни, Расти широко улыбнулся:

– Ну, поехали! Как вам мое заключительное слово?

Сейчас нельзя было скромничать: босс требовал восхвалений. Первой заговорила Полин:

– Все шестеро были полны сочувствия, вам прекрасно удалось сгладить углы и доказать необходимость столь крупных штрафных санкций.

– Их не шокировала сумма тридцать пять миллионов?

– Думаю, немного шокировала, особенно сначала, – сказал Бен. – Но ненадолго. Четвертый номер закатил глаза.

– Он с самого начала этим занимался. Четвертый – последний, кто перейдет на нашу сторону. Помните, я хотел дать ему отвод? Зато остальные пятеро, думаю, у нас в кармане.

Карл с раздражением покосился на Бена.

Подошел официант.

– Добрый день, мистер Маллой. Мы всегда вам рады.

Расти улыбнулся официанту. Остальные, видя, что он отвлекся, тревожно переглянулись.

– Привет, Рокко, – сказал Расти. – Как жена, как дети?

– Прекрасно, сэр. Спасибо. Что-нибудь из бара для начала?

– У нас только что завершился крупный процесс, присяжные пошли совещаться. Мы проголодались и умираем от жажды. Как насчет шампанского? – Он улыбнулся, вопросительно глядя на Бена и Полин, как будто те могли отказаться.

– Это было бы преждевременно, – осмелился напомнить Карл.

Расти, не обращая на него внимания, заказал две бутылки «Вдовы Клико».

– Отличный выбор, сэр. Сейчас принесу.

Хмуро глядя на Карла, Расти сказал:

– Чувствую, ты не в своей тарелке, Карл. Что тебя гложет?

– То же, что и тебя: чертовы присяжные. Я совсем не так в них уверен, как ты.

– Подожди, скоро ты все увидишь.

Залы судебных заседаний опустели, все – адвокаты, судьи, присяжные, стороны конфликтов, судебные приставы – отправились на ланч. Большой холл на главном этаже здания суда тоже обезлюдел. Это был длинный помпезный коридор, по одну сторону которого располагались залы заседаний, по другую – высокие окна с витражами. Стены были увешаны портретами прославленных судей города, сплошь чопорных белых мужчин в годах. Все до одного лица были холодны. Вдоль стен тянулись старые истертые скамьи, перемежаемые бронзовыми и гранитными бюстами губернаторов, сенаторов и политиков помельче – тоже исключительно белых.