Я провел рукой по лицу, обдумывая все еще раз. Я был достаточно близко, так что это не должно было отнять слишком много времени от Тристиан и Игры.

— Конечно, — ответил я, уловив ее крошечный вздох облегчения. — Однако есть небольшой вопрос об оплате…

Мне нравилась моя работа, но я не был гребаной благотворительной организацией. Ладно, я не всегда был благотворительной организацией. Иногда я брал работу, которой просто можно было немного подправить баланс, или помочь кому-то, у кого не было средств, чтобы заплатить.

У Констанс Д`Ат не было права на такую скидку.

— Сколько бы это ни стоило, Джон, я буду рада заплатить. Я очень долго искала этот предмет, и он имеет для меня большую сентиментальную ценность.

Я был очень рад это слышать.

— Хорошо. Я свяжусь с вами, когда получу его.

— Спасибо, Джон. Я ценю это.

Любопытство сыграло большую роль в том, что я согласился на работу Констанс. Закончив разговор с ней, я вошел на свой защищенный сервер, чтобы просмотреть все свои предыдущие сделки с матриархом семьи Д'Ат. В основном она покупала у меня произведения искусства и драгоценности. Но среди ее покупок было также много оружия. Возможно, она была коллекционером.

С таким количеством вещей, которые я украл за свою жизнь, было легко позволить им померкнуть в моей памяти. Особенно когда они не представляли для меня никакой сентиментальной ценности. Большинство вещей, которые покупала Конни, представляли собой лишь сумму в долларах, позволявшую мне расширить свою сеть и обновить оборудование.

Конечно, она не знала о бесценном розовом бриллианте, который я украл у жены ее внука несколько лет назад. Это был личный вызов, которым я особенно горжусь.

Я быстро собрал сумку, затем замешкался, когда начал набирать сообщение для Трис. Мне нужно было сообщить ей, что наше сегодняшнее занятие отменяется и что я не смогу вести занятия у доктора Бейли по крайней мере два дня и ей нужно было меня прикрыть. Но вместо этого я закрыл экран сообщений и положил телефон в карман.

Через десять минут я обнаружил, что вломился в ее лофт.

Я почти отговаривал себя от этого шесть десятков раз, но я был одержим, когда отпирал снаружи окно ее квартиры на шестом этаже и бесшумно входил внутрь. За последние несколько дней я много наблюдал за ее домом, но внутрь попал впервые.

Я окинул взглядом темную мансарду с открытой планировкой. Это было не студенческое жилье, отнюдь. Семья Гримальди, должно быть, хорошо платила.

"Спальня" находилась в углу помещения, половина стены служила изголовьем, что позволяло огромной, в два раза поднятой, кровати Тристиан выходить на цельные угловые окна. Это означало, что я не видел ее спящий силуэт, пока не оказался в нескольких футах от нее.

Потом я замер. Замер, блядь.

Тристиан Айвз спала голой… и полностью скинула с себя одеяло.

Я тяжело сглотнул, и этот звук зазвучал в моих ушах, как сирена. Я действительно, действительно не должен быть здесь. Поговорим об игре с огнем.

Неужели я впервые крадусь по дому, пока кто-то спит? Боже, нет. Это был даже не десятый раз. Но это был первый раз, когда я вломился без цели. Я пришел не для того, чтобы украсть что-нибудь у Трис… во всяком случае, ничего осязаемого.

Несколько долгих мгновений я просто стоял там, не двигаясь, едва дыша. Просто смотрел. Потом мой взгляд зацепился за знакомый предмет, запутавшийся в ее простынях, и я улыбнулся. Картина, висевшая перед административным офисом Боулз, оказалась более правдивой, чем я предполагал.

Мне нужно было уходить, пока я не наделал глупостей и не разбудил ее. И как, блядь, я тогда буду объясняться? Мне нужно было просто… вернуться тем же путем, что и пришел, сесть в машину и написать ей сообщение, как нормальный человек. Так ведь?

Верно. Вот что мне нужно было сделать.

С астрономическим усилием я заставил себя развернуться и выскользнуть обратно в окно, через которое я влез. Если уж на то пошло, мне нужно было уйти до того, как взойдет солнце и кто-нибудь заметит мою задницу в 196 см, взбирающуюся на крышу здания.

Когда я совершал свой бесшумный, незаметный побег, до моих ушей донесся характерный звук будильника мобильного телефона, а затем женский стон, который заставил меня напрячься… не только в одном смысле. Затем раздался слабый сонный возглас Тристиан.

— Гребаный Джон Смит, — проклинала она. — Ворующий сны, ублюдочный мешок дерьма!

Я усмехнулся, но не стал задерживаться, чтобы услышать еще что-нибудь. Что она имела в виду? Я ей снился? В обнаженном виде? С ее вибратором…? О, черт. Теперь я действительно жалею, что согласился на работу для Констанс.