— А, спасибо говорю. — Девушка поспешно осмотрела одолженную футболку. На черном фоне расползалась серебристая вышивка в виде паутины. — Красивая.

— Да, я такая, — хмыкнула Шани и, встав с пола, закинула пакет к противоположной стене помещения. — Давай сюда книгу и облачайся в шкурку.

Долго упрашивать Аркашу не пришлось.

— Черт, какая тощая, — раздраженно пробубнила Шани, с неудовольствием оглядывая висящие края футболки на Аркашиных боках. — Вообще-то она в обтяжку должна быть. Ну славно, я, оказывается, толстая!

— А мне нравится.

— Еще бы. Приличный вид. А то ходишь все время так, словно раздела какого-то парня. И не раз.

Аркаша смущенно промолчала.

— Волосы бы тебе тоже стоит подсушить. — Шани задумчиво подергала себя за одну из косичек. — Я бы подсобила с огненным заклинанием да, боюсь, спалю тебя к чертям. Тут надо аккуратно. Такая ювелирная работа только у гадкого демона получится.

«Получится», — мысленно согласилась Аркаша, вспоминая, как в приступе какой-то странной доброты Момо высушил ее волосы тогда у бассейна.

— Нет. — Аркаша вздохнула. — Он точно сожжет мне волосы. Из принципа.

— Может гаденыш, — хихикнула черная вдова. — Тогда воспользуемся способом плебеев.

Шани с энтузиазмом принялась взлохмачивать Аркашины волосы. Во все стороны полетели холодные капли. И несколько заплутавших в рыжей шевелюре пауков.

— А можно тут где-нибудь одежду достать? — Аркаша прикрыла глаза, смиренно терпя экзекуцию. — У меня, так сказать, проблема.

— Да я уж поняла.

— Может, город недалеко? Магазины?

— Есть тут городок один. Нам туда разрешают по выходным ходить. Но не после вводной недели. Еще через недельку — пожалуйста.

— Здорово. — Аркаша приуныла. Вряд ли Макки откажется и дальше делиться с ней одеждой, но ведь должен же быть какой-то лимит злоупотребления чужой добротой!

— Что, совсем беда? — полюбопытствовала Шани. — Бомжевала небось?

— Почти.

— Ладно, не боись, подумаю, как тебя приодеть.

— Правда? — Аркаша удивленно посмотрела на собеседницу сквозь покров из почти уже высушенных волос.

— У меня с юмором атас, так что не думай, что шучу.

— Ого, чтобы ты подобрела, всего-то и стоило разок сконфузить Ваниль.

— О чем ты? Я всегда сама доброта, — проворчала Шани, с энтузиазмом наводя беспорядок на голове Аркаши. — Хорошо, уела. С Ваниль это ты меня подкупила, чертовка, подкупила. И не улыбайся мне тут, хитрая тощая девка! Так, дело сделано. Ну что, причешем тебя, или айда пугать чарбольных дурней?

Мужское молчание намного осмысленнее женской стрекотни. По крайней мере, Аркаше, вернувшейся в зал следом за Шани, тотчас же показалось, что ей прочитали целую лекцию в манере воспитательной беседы, хотя единственный, кто мог всерьез заняться этим — Грегори — не проронил ни слова. Наверное, бытие решило вернуть изначальный баланс и фоном к восхищенной похвале от Шани добавить этакий шматок порицания от старосты. Чтобы жизнь сладким пряником не казалась.

— И что это за угнетающая атмосфера? — поинтересовалась черная вдова. — Тренер наконец узрел полное отсутствие перспектив и решил разогнать ваш чудный балаган?

— Пререкаться нет настроения, Шани. — Грегори быстро обогнул ее. — А ты, Теньковская... — Юноша смолк, мучительно выискивая нужные слова. — Давай в будущем постараемся обойтись без таких вот эксцессов?

— Почему ты упрекаешь ее? — возмутилась черная вдова. — А не тех гнусных засланцев из Мимозы и Фомальгаута?

— Нариса никогда не отличался тактичностью, ну а Ваниль не может жить без внимания. Не стоит подыгрывать их маленьким спектаклям.

— Оденьте на меня семейники и заставьте принимать на себя все Стопроцентные, если я не права, — предложила Шани, — но Теньковская сегодня играла явно не по их сценарию.

Грегори с неохотой кивнул, соглашаясь.

— Не ловить тебе Стопроцентных, Шани. Да и о мужском белье придется забыть. Что касается тебя, Теньковская, признаюсь честно: я тебя недооценил. Умеешь постоять за себя.

— На этой ноте надо всплакнуть, — посоветовала Шани, — типа «папка не ждал, не гадал, а птенчик-то уже подрос и из гнезда ломится мир познавать».

— Отлично сказано! — включился в беседу Роксан. — И, между прочим, очень эффектно ломится. — Юноша жадно оглядел Аркашу. — Какая же ты худенькая, Зефиринка.

Аркаше стало неуютно. Захотелось вернуться в тепло огромной футболки Маккина. В ней она чувствовала некую защищенность — словно в объятиях большого добродушного мишки.

— Хрупкая, как стебелек цветочка, — умилялся Роксан.

— Ты слепой, Котяра? — раздраженно бросил Момо. — А раньше ты этого не заметил? Она же всего пару минут назад так и сверкала своим голым кожным покровом. Тощая и лохматая, как плод ночных игрищ швабры и веника.