Ростом директор ничуть не уступал Джадину, а в совокупности с впечатляющим богатством мускулатуры, которым черная обтягивающая майка ничуть не мешала любоваться, оставлял нефилима далеко позади.

Аркаша стояла всего в паре шагов от Скального и, будь солнце чуть ярче, с легкостью могла бы укрыться в тени, отбрасываемой его фигурой. Наконец-то удалось разглядеть узор татуировки, покрывающей порядочную часть не скрытого от взора директорского тела. Черные латинские буквы переплетались с красными, как сложные петли в вязаном изделии. Что ни говори, а личность, занимающая должность главы КУКУО, была колоритной во всей смыслах этого понятия.

— Господин директор, — промямлила Борислава, смотревшаяся рядом с ним детсадовским карапузом. Ей приходилось задирать голову до упора, чтобы разглядеть вершину этой впечатляющей «горы». — Смею напомнить, что я — всего-навсего штатный психолог.

— Помню, помню. — Скальный потянулся вверх, хрустя суставами. Ничто не могло остановить начало его разминки. — У нас проблема со штатными единицами. Критический уровень. Физподготовку преподаю я, но даже мне не справиться с таким количеством студентов. Так что, к сожалению, здесь придется поработать всем.

— Но из меня тренер, как из Ангелины Семеновны оперная дива!

— Ща договоришься у меня, крашеная. — Завхоз после выкрутасов вервольфов хоть и пребывала в не свойственном ей состоянии стазиса, бдительности не теряла. — Веником тебе по заду твоему рыхлому. Давай сюда мой веник!

— А если Я на вас с веником?! — Девушка вспыхнула.

— Борислава, где твоя ромашечка? — Скальный ласково, но требовательно изъял у зло сопящей и медленно покрывающейся розовыми пятнышками девушки веник. Дождавшись, пока она выудит из закромов кофточки букетик ромашек, директор перекинул инвентарь завхозу. — Семеновна, легче давай. Психологи на дороге не валяются. Дружба, поддержка, мир.

— Гриль, пончики, винцо. От гарнира воздержусь. Официант, мухой за заказом.

— Семеновна!

— Да, да, начальничек. Шуткую. Мы с крашеной надоедой уже почти достигли взаимопонимания.

В ответ на эти уверения Борислава что-то угрюмо пробурчала в букетик.

— Хочется верить. — Скальный с жизнерадостной непосредственностью пропустил мимо ушей ее ворчание. — Что, Семеновна, управишься с Вегой?

— Да как пятку почесать.

— Без стриптиза.

— Само собой. Само собой.

— Борислава, а ты кого берешь на себя?

Девушка тут же отняла от носа ромашки и с волнением в голосе попросила:

— Только не Денеб!

— Смотри-ка, а ты уже согласна исполнять обязанности тренера. — Скальный хитро поиграл бровями.

— Да ведь... — Девушка растерянно заморгала, видимо, пытаясь сообразить на какой стадии ее сумели обдурить. — Святушки, господин директор! И кто из нас психолог?!

— А мне, как директору, положено всех любить и всех дурить. — Евгеник с явным удовольствием хрустнул пальцами и с невинной улыбкой предложил: — Как насчет Фомальгаута? Все как на подбор — бери и выставляй на обложку журнала. Будешь и эстетическое удовольствие получать. Правда, фейри обожают отлынивать. Но ежели трудность какая, Карина тебе в помощь. А вот, кстати, и она.

Аркаша невольно тоже посмотрела туда, куда указывал Скальный. Но прежде чем разум сумел проанализировать представшую перед ними картину, до ушей донесся протяжно-плаксивый вопль.

— Ну профе-е-е-е-е-е-ессор!

По травяному склону спускалась Карина Борзая. Ее стиль снова играл на агрессивных контрастах: кроваво-красные спортивные брюки, белая майка и повязка на лбу в тон брюкам. Длинные светлые волосы были заплетены в толстую косу, бьющую женщину по стройным бокам всякий раз, как она делала очередной рывок. Субъект, которого заместитель директора тащила за шкирку, упирался вяло, но шуму производил очень много.

— Присутствие на паре студентов обеспечивают старосты. — Скальный следил за транспортировкой с живым интересом. — А присутствие старост — мой второй заместитель.

Борзая наконец достигла основания склона и с непроницаемым лицом продолжила путь, направляясь к директору. Староста Фомальгаута Флориан Руфус, чью персону как раз и транспортировали, патетично завывал, пытался картинно рухнуть в обморок и, красиво закинув голову назад, прижать тыльную сторону ладони ко лбу. Но ничего из задуманного воплотить в жизнь у него так и не получилось. Облаченный в белоснежную блузу, сплошь состоящую из кружев и рюшей, он отчаянно семенил ногами по земле, вынужденный двигаться спиной вперед да и из-за высокого роста — в полусогнутом положении. Борзая со своим вопящим довеском очень напоминала муравья, тащащего поломанный прутик раза в три больше него.

— Профе-е-ессор! — А завывания все не прекращались.

Женщина, ни слова не говоря, швырнула Флориана под ноги директору. Юноша шлепнулся на пятую точку, не забыв при этом театрально взмахнуть руками. Кружевная ленточка, удерживающая его кудри в высоком хвосте, плавно соскользнула, и волосы рассыпались по плечам, груди, хлынули яркой волной на землю.

— Присутствие обеспечено с непосредственной доставкой. — Скальный радостно повернулся к Бориславе, видимо, ожидая, что та тоже будет счастлива подобным результатам своевременных мер. Та удостоила его лишь обескуражено распахнутым ртом. Или подобные методики шли в разрез с ее привычными психологическими приемами, или на нее просто подействовал взгляд бездонно синих глаз фейри, невзначай кинутый из-под мягких слегка взлохматившихся от общей тряски кудрей.