Ещё одно Восстановление сил вкупе с пощёчиной возымело действие. Алексей открыл глаза и уставился на меня.

— Доброе утро, — поздоровался я. — А у нас тут — всякое. Помочь не хочешь? Ты хрен с тобой, сиди на жопе ровно. Главное в сознании будь, чтобы цепочка не рвалась!

— Этот человек… — просипел Алексей. — Его сила меня просто размазывает!

С самим Троекуровым Алексей никаких дел напрямую не имел. Максимум — с братьями Головиными, и то через посредника. Но, как выяснилось, хватило и этого, чтобы признать хозяина. Хозяйской власти Троекуров над ним уже не имел, так что не подчинил. Но вырубить — сумел.

— Держи, — сунул я амулет в руку Алексею. — Это поможет. Стисни что есть мочи и держи. Я сейчас снова буду полусотню объединять.

Алексей кивнул, сжав амулет. Я понятия не имел, поможет ли он в такой ситуации. Амулет был обычный, от морока. Если Троекуров воздействовал именно мороком, поможет. Если обморок — чистая психосоматика, тоже должен помочь. А вот если тут какое-то иное колдунство, которого я не знаю — тогда хрена лысого. Но уж что не помешает, так это точно.

Я встал, помог подняться Алексею. Тот быстро приходил в себя, в лице даже какая-то решительность появилась. Ну, авось, выстоит.

В следующую секунду Алексей кастанул самый настоящий Удар. Обернувшись, я увидел получившего по морде медведя. Зверь застыл, почему-то обескураженный таким простым ломовым подходом. Я немедленно перехватил инициативу и шарахнул Костомолкой.

Медведь не успел даже крякнуть. Его сломало пополам, а потом обе половины расплющило, и мне досталась молния. Родии я пока даже не считал, и не смотрел в ту половину сознания, где они складировались. Дефицита нет, срочных прокачек не требуется. Отобьёмся — разберёмся. Время разбрасывать камни и время собирать камни. Смешивать два этих ремесла тоже тьма охотников, но я не из их числа.

Я изобразил мечом на земле нужный Знак. Вспыхнуло алым, марево разлетелось — не хуже, чем голубое пламя у Троекурова. Только не голубое, а красное, пролетарское, почётное. Ну да, без землетрясений. Ну и хрен с ним, мы выше этих кривых понтов.

Вернулось волшебное чувство — во мне снова кипела сила пятидесяти человек. Ну, даже пятидесяти одного, если считать с собой. А как себя не посчитать, я по силе-то тут нихрена не последний. Последние — Алексей и Захар. Но если Захар хотя бы с амулетами исполняет всякое, то Алексей откровенно не боец. Старается — это я сейчас чувствовал — но весь его реальный боевой опыт до сих пор ограничивался лишь крысами да парой волкодлаков. И всё это с наставником, одиночных вылетов почитай что не было. Так что боевое крещение парню досталось — мама не горюй. В таком апокалипсисе даже я впервые оказался.

С переобъединением пришло и кристальное понимание того, что нужно делать. Я предоставил охотникам сдерживать натиск тварей — они с этим прекрасно справлялись — а сам бросился к Троекурову. Охотники согласованно перемещались, создавая вокруг нас кольцо. Используя Защитные круги, какие-то энергетические щиты, о которых я до сих пор знал только, что у кого-то они есть, ребята не позволяли тварям прорываться.

Тех тварей, что уже были в круге, убивал я, двигаясь к своей основной цели. Грохну Троекурова — и вся эта звездобратия превратится в обычную толпу плохо скоординированных тварей. С которыми мы разберёмся буквально на раз-два-три.

Вот он, хрен с палкой! Идёт, гордо вскинув голову, с презрением окидывая взглядом царящее вокруг безобразие. Увидел меня.

— Вы все умрёте здесь! — загрохотал его голос, явно усиленный ещё какой-то приблудой. — Отступись, Владимир!

— Не могу, позади Москва!

— Ка… какая Москва?! — обалдел совершенно Троекуров. — При чём тут Москва?!

— Ты, дядь, либо пафос верни, либо громкую связь выруби, — посоветовал я. — А то когда тупишь на таких децибелах — идиотически звучит.

Троекуров взял себя в руки и попытался вернуть пафос.

— Мне нужна твоя усадьба! Отдай её мне — и все останутся в живых! Я отзову тварей!

— А мне нужно твоё сердце. Отдай его мне — и все останутся в живых. Кроме тебя и тварей.

Заорав от тупорылой ярости, Троекуров взмахнул тростью. Я подставил вспыхнувший меч.

На этот раз помощь дома мне не потребовалось. Хватило совокупной силы пятидесяти охотников, чтобы Троекурова отшвырнуло на пять шагов. Он упал.

Наконец-то я вижу эту скотину валяющейся на земле! Ну, если повалить получилось — значит, получится и ногами допинать.

— Ты не понимаешь! — Троекуров поднялся, морщась — спина, наверное, старость не радость. — То, что я предлагаю, это — выход. Когда Они придут, уничтожат всех, кто не склонил головы!

— Когда Они придут, я буду разговаривать с ними. Если время для этого найду, конечно. И если нас представят — ещё болтать не хватало абы с кем. А сейчас я говорю с тобой. И жить тебе осталось минуты четыре.

Я уже слышал громовое ржание своего нового фамильяра.

— Меня нельзя убить! — заорал Троекуров.