— Э-э-э.

— Чё — «э»? — огрызнулась Тварь. — Тварей никогда не видел? — Прикрикнула на молодых: — Слазьте уже! Расселись…

Колян торопливо спешился и помог спрыгнуть Машеньке.

Следом за молодыми на территорию въехала карета Ильи Ильича. На козлах сидел знакомый мне пожилой денщик Обломова, тот единственный, кто когда-то не побоялся отвезти меня на хутор, оккупированный русалками. Из кареты выбрался сам Обломов. Бодро сказал:

— Ну, молодые здесь, свидетели тоже на месте. Начинаем?

Тварь скептически посмотрела на часовню. Объявила:

— Я туда не пойду.

— Слава тебе, Господи! — обрадовался отец Василий. И перекрестился.

— А может, и пойду, — тут же переменила мнение Тварь. — А то, что же — все пойдут, а я опять как дура?

Отец Василий позеленел.

— Да не надо туда ходить, — разрулил ситуацию Обломов. — Ты, батюшка, начинай здесь. А уж после молодых в часовню сведёшь, как полагается.

Отец Василий выдохнул. Расставил всех по местам — Коляна с Машенькой впереди, Обломова с денщиком за ними. Взял кадило. Забормотал, что положено.

Неуёмная Тварь топталась рядом, периодически громогласно чихая от запаха ладана. Ну, хоть не комментировала. Машенька, и без того бледная, как смерть, на каждый чих Твари подпрыгивала. Если бы не Колян, хватающий её за руку, давно бы сбежала.

Я напряженно ждал. Троекуров, по моим расчётам, должен был вот-вот показаться.

Глава 26

Ну где же ты, падла троекуровская? Неужто почуял ловушку? Неужто не сработает?

Сработало! Стук копыт я услышал издали. Минута — и во двор влетел всадник.

Лошадь его при виде Твари заржала и попыталась встать на дыбы. Каким образом Троекуров её усмирил, не знаю, но проделал он это в одно мгновение. Лошадь замолчала и захрипела, словно подавившись собственным ржанием. А сам Троекуров на Тварь как будто вовсе не обратил внимания. Он соскочил с седла, подошёл к сыну и без лишних слов влепил ему оплеуху. Точнее, попытался влепить.

Колян — привычный, видимо, к такому обращению, — увернулся и отскочил в сторону. Схватил Машеньку за руку, спрятался за Обломова и крикнул:

— Папаша, это моя невеста! Я женюсь!

— По закону — не имеете права препятствовать, — подтвердил Обломов. — Николай Дмитриевич — совершеннолетний, находится в здравом уме и трезвой памяти. Я, как государевой милостию генерал-губернатор…

Троекуров резко повернулся к нему.

— Так-то, ваше превосходительство, вы мне платите за моё доверие?!

— А что не так? — цветя простодушной улыбкой, удивился Обломов. — Вы просили найти блудного сына — вот он, Николай Дмитриевич, пожалуйста. Нашёлся. После завершения церемонии я бы приехал к вам и сообщил эту приятную новость. А то, что своё бракосочетание сын предпочёл утаить от вас — тут уж, простите, умываю руки. В семейные дела я не лезу, не для того здесь государыней поставлен.

— Поручителем на свадьбе быть, венец над молодыми держать — это, по-вашему, в семейные дела не лезть?!

— Я выполняю свой долг! Отчизне нашей нужны новые подданные!

— Это эта, что ли, немочь бледная, разумом скорбная, новых подданных нарожает? — Троекуров окинул Машеньку презрительным взглядом.

Та побледнела ещё больше. Ахнула и закрыла лицо руками.

— Не смей оскорблять мою невесту! — влез Колян.

От нового удара отца увернуться уже не сумел. Полетел на землю. Троекуров схватил сына за шиворот и приподнял над землёй.

— Я всё равно на ней женюсь! — храбро пропищал Колян.

Троекуров презрительно скривился.

— Ты будешь делать то, что прикажу я! Иначе ни копейки на содержание не получишь.

— Ну и пусть!

— Идиот. — Троекуров покачал головой. — Где амулет, гадёныш?!

Если до сих пор у Коляна и оставались какие-то иллюзии по части отношения к нему человека, которого считал отцом, сейчас они развеялись окончательно.

— Так вот, что тебе нужно, — горько выдохнул он.

— Где?! — взревел Троекуров.

— Продал.

— Что-о?!

Троекуров швырнул сына на землю. Я понял, что дальше Коляна будут бить уже ногами. Как вариант, вообще сразу прибьют, чтоб не возиться.

Пора было спасать парня и приводить в действие план, ради которого всё затевалось. Я готов был вмешаться, но тут случилось неожиданное. Вмешалась Тварь. Просто и незатейливо наподдала Троекурову копытом — так, что тот полетел в противоположную от сына сторону.

— Не обижай мальчика! — назидательно сказала Тварь. Подумав, добавила: — И девочку тоже. Они и так тупенькие.