— Карту! — потребовал Пожарский, стараясь не думать о своей судьбе.

Через пару минут принесли карту Москвы, где были обозначены районы, в которые даже невозможно сейчас зайти. Были места, где держали оборону или немцы, быстро кооперирующиеся, или же те москвичи, которые стояли за власть, ну и за свое имущество. Таких, на самом деле, было абсолютное большинство, но эти люди были менее энергичные, они предпочитали, либо закрыться в своих усадьбах, домах, или же, в лучшем случае, объединиться с соседями и выстроить охрану квартала.

Через час план вхождения войск в Москву был принят. Общее командование взял на себя, не без споров, Скопин-Шуйский. Пожарский так же хотел вести гвардейцев и полк кирасиров и очищать столицу, но, если армия занимается подавлением бунта, то командовать должен Головной воевода.

Ляпунов во время спора воздержался от претензий на главенство, несмотря на то, что основу тех, кто войдет в Москву составляет стража-гвардия, подчиненная ему. Прокопий понимал, что двум воеводам нужно как-то реабилитироваться за свои ошибки, или же за измену жены. Потому нужно быстрее решать вопрос с мятежными москвичами и вести следствие.

— Где может быть Шеин? Неужто на Воробьевых горах и останется. Сбежит же, гадина, — спросил Скопин-Шуйский, когда уже все приказы были отданы и оставалось полчаса до выхода из Преображенского полков.

— А у меня больше вопросов: где Захарий и его люди из Тайного Приказа, где большинство телохранителей государя, где особый стрелецкий городовой полк, который исчез из столицы? — сыпал вопросами князь Пожарский.

Дорого обходится ему посещение имений во время отъезда государя.

— Думаю, что все в Троицкой-Сергеевой лавре и готовятся входить в Москву. Но, если мы не будем в городе раньше, то сядем на кол, как заговорщики. И, что самое страшное для меня, что я буду считать подобное справедливым, — сказал Скопин-Шуйский и направился во двор, где уже были седланные лошади.

Пора наводить порядок в столице.

*……………*………….*

А в это время государь-император, прибывший к Троице-Сергеевой лавре, где находилась его семья, получал доклады. Лицо императора серело. Не так должна была развиваться операция, не так. Переоценил свои силы, сильно многое в последнее время получалось, вот и заигрался. Сколько же спалят производств? Скольких людей придется казнить? И какой кровью он оплачивает свои перемены и наведения полного порядка в стране перед большой войной.

Но царь выжидал. Он контролировал не столько ситуацию в Москве, сколько то, что именно делают его бояре. Но, как только пришли сведения о том, что Скопин и Пожарский придумали план по наведению порядка, когда стало ясно, сто они, несмотря на то, что совершили ошибки, остались верны присяге, Димитрий Иоаннович отдал приказ так же выдвигаться и сообщить боярам, что император возвращается домой, в столицу. Ну и начать распространение сведений, что никто из императорской семьи не умер.

— Захарий, ты же знаешь, где Шеин засел? — спросил государь.

— Да, твое величество, — отвечал глава Тайного Приказа.

— Убей его в бою. Не хочу, чтобы смоляне, их военная общность, пострадала от того, что тень бывший воевода бросит на смоленских дворян. Он же, коли сбежит в Смоленск, так и сдаст город ляхам. А мы ту крепость сами достраивали, она нынче лучшая может и в мире. А вот ляхов притащи! — сказал государь.

Захарий Ляпунов, Ермолай, глава телохранителей и младший воевода Игнат поклонились и пошли выполнять волю. Сил у них более чем достаточно, чтобы разгромить и частью пленить почти что шести сотенный отряд Шеина.

Глава 9

Москва

14 сентября 1618 года (Интерлюдия)

Михаил Борисович Шеин пребывал в смятении. Цель не достигнута, и теперь оставалось… А что оставалось делать? Нужно убить наследника и стервь Годунову, ну, и заодно… Короче, всех убить. Но, что это даст? Теперь ему не быть народным героем, который по дуновению ветра может стать кандидатом на престол.

Именно так. Была надежда, что Скопин-Шуйский, узнав о смерти Дмитрия Ивановича всё-таки решится встать во главе всего этого хаоса, в который окунулась Москва. По замыслу Шеина, его оптимистичному плану, Скопин должен был навести порядок, и тогда смоленского воеводу должен будет определить в ближние бояре. Польско-литовская магнатерия даже не требовала, чтобы поляки пришли в столицу Российской империи и стали править бал. Только одно — убрать Димитрия.

В Польше все успехи русских связывали именно с деятельностью последнего царя. И теперь, как считала шляхта, постепенно всё вернётся в то русло, когда Речь Посполитая сможет противостоять России. Заказчики государственного переворота были неглупыми людьми и понимали, что резкий разворот русской политики в сторону поддержки Польши невозможен. Дворянство не поддержит, военные также. Да и сам Скопин-Шуйский не станет плясать под шляхетскую дуду. Но курочка по зёрнышку клюёт, и Михаил Васильевич Скопин-Шуйский не бессмертный, как и его сын.