Затем Черчилль призвал весь свободный мир к войне с СССР. Началась холодная война за влияние на страны третьего мира. До шестидесяти процентов бюджета Советского Союза уходило на производство вооружения, что приводило к бедности населения, что, в сочетании с пропагандой западного образа жизни, порождало недовольство. Осталось только дождаться предательства элит - и развал страны оказался неизбежным. Оставшаяся в одиночестве Россия на целое десятилетие оказалась погружена в нищету и бандитизм.

На Европе развал Советского Союза также сказался не самым лучшим образом. Англия, Германия и Франция окончательно утратили статус великих держав, превратившись в марионетки США. Прибавьте сюда толпы эмигрантов с ближнего востока, бегущих от вызванной спецоперациями США разрухи и засилье «либеральных ценностей», выражающихся во всяческом поощрении гомосексуалистов и прочих извращенцев - и вы получите образ современной Европы.

– Гадость какая!
– поморщилась Киу.
– А в моем родном Китае все так же плохо?

– Нет, Китаю повезло больше, - улыбнулся Максим.
– В сорок девятом году к власти в Китае пришли коммунисты во главе с Мао Цзэдуном. Гоминьдан же во главе с Чан Кайши сбежал на Тайвань, который до сих пор считает, что настоящий Китай - это они, а материковые Китай - всего лишь временно оккупированные коммунистами территории. Впрочем, черт с ним, с Тайванем, пусть что хочет, то и считает.

Мао, стремясь за два года осилить и коллективизацию, и индустриализацию, на которые у СССР, так, на всякий случай, ушло две пятилетки, затеял так называемый «Большой скачок». Кончилось это предсказуемо: голодом и обеднением рабочего класса. В итоге, уже в семидесятые годы, глава Китая Дэн Сяопин провел комплекс экономических реформ, чем-то напоминающий наш НЭП. А потом и Америка с Европой помогли…

– Серьезно?
– скептически поинтересовалась Киу.
– Что-то не верится!

– Ну, они, конечно, преследовали свои цели, но Китаю это пошло только на пользу, - усмехнулся в ответ Максим.
– В восьмидесятые годы наметилась тенденция переноса промышленных производств в страны с дешевой рабочей силой, в том числе и в Китай. Лет двадцать китайцы работали на американских и европейских производствах, а потом, когда научились, стали производить свои товары, которые были не хуже западных, но стоили при этом гораздо дешевле. В итоге Китай стал первой экономикой мира, если, конечно, считать по уровню производства, а не биржевых спекуляций.

– Ты так и не объяснил, как ты оказался в нашем времени, - заметила Грета.

– Развалив Советский Союз, американцы какое-то время думали, что Россия уже никогда не оправится и превратится в сырьевой придаток запада, - зашел издалека Максим.
– Но мы оправились. Пусть до мощи Советского Союза нам было далеко, но мы вспомнили, что у нас есть свои национальные интересы и начали их отстаивать. В ответ нам начали создавать очаги напряжения на границах.

Одним из таких очагов стала независимая Украина, где в две тысячи четырнадцатом году не без помощи запада к власти пришел самый настоящий фашистский режим. Точно такой же, как сейчас в Германии, с факельными шествиями и избиением несогласных…

– Мог бы и не пояснять, - скривилась Грета.
– Я знаю, что такое фашизм. В тридцать третьем году насмотрелась…

– Понимаю, - кивнул Максим, догадывавшийся, что не просто так Грета покинула свою страну.
– Так вот, часть жителей Украины не приняла новую власть, что привело к гражданской войне. В этой войне Россия поддерживает нормальных людей, а Европа и Америка - фашистский режим, называя его демократическим. И чем дальше, тем сильнее они давят на Россию, не давая нам покупать импортные товары и обвиняя во всех смертных грехах.

В семнадцатом году, в качестве страховочного варианта президент России приказал начать работу над проектом «Хронос», целью которого была отправка агента влияния в прошлое, чтобы не допустить повторения текущих событий. По каким-то медицинским причинам отправка в прошлое взрослого опытного сотрудника оказалась невозможна, поэтому будущих агентов стали готовить из набранных в детских домах мальчиков двенадцати лет. Среди них оказался и я.

В течении четырех лет нас активно готовили к отправке в прошлое. Летом двадцать первого года курс нашей подготовки был завершен, в ноябре президент санкционировал отправку агента в прошлое, а первого декабря я совершил переход в тридцать четвертый год…

– А почему ваш президент санкционировал отправку тебя в прошлое?
– полюбопытствовала Киу.
– Все стало совсем плохо?

– Сложно сказать, - покачал головой Максим.
– С моей точки зрения, положение России было далеко не критичным, но, у меня не было доступа к свежим разведданным, так что, возможно, я просто чего-то не знаю.

– Слушай, а как должны произойти изменения?
– не унималась Киу.
– Ну, вот ты изменил что-то в наши дни, как это отразится на мире в две тысячи двадцать первом году?