Сняв трубку с телефона, Киров поднес ее к уху и набрал прямой номер Ворошилова.

– Здравствуйте, Климент Ефремович, Киров на проводе!
– произнес в трубку Сергей Миронович.
– Я насчет совещания по развитию бронетанковой техники. С нашей стороны все готово, остается согласовать дату. Вы предлагаете прямо завтра?

Сергей Миронович вопросительно посмотрел на Максима. Тот кивнул.

– Хорошо, Климент Ефремович, давайте завтра, - сообщил Ворошилову Киров.
– Во сколько?

Выслушав ответ, Киров попрощался и повесил трубку.

– Значит так, Максим, - подняв взгляд на Белова, начал Киров.
– Совещание состоится завтра в тринадцать часов в здании наркомата обороны. К одиннадцати - тридцати вся подготовленная вами документация должна быть готова к отправке на Гоголевский бульвар. Транспорт и сопровождение вам выделят, я распоряжусь.

– Вас понял, Сергей Миронович, сделаю, - кивнул Белов.

– Вот и хорошо, Максим, - Киров устало потер глаза.
– Тогда идите готовьтесь. Я надеюсь, что все пройдет так же хорошо, как и в прошлый раз!

– Приложу к этому все усилия, товарищ нарком!
– пообещал Максим, вставая со стула и направляясь к выходу из кабинета.

28 августа 1936 года. 12:30.

Народный комиссариат обороны. Гоголевский бульвар, дом 18.

На следующий день в половине двенадцатого возле Оружейной башни Кремля остановилась автоколонна, состоявшая из пикапа «ГАЗ-4», предназначенного для перевозки документов, и двух автомобилей «ГАЗ-6», которые должны были доставить в наркомат обороны как самого Максима, так и сопровождающих груз сотрудников НКВД.

К этому времени у Белова все уже было готово. Документы были рассортированы по папкам и уложены в деревянные ящики, которые нужно было лишь погрузить в пикап. Что сотрудники НКВД под бдительным присмотром Максима и проделали. Затем Максим, одетый в свежевыглаженную форму и с орденом Красного Знамени на груди, забрался на заднее сиденье первого в колонне легкового автомобиля и отправился в наркомат обороны.

Скорость передвижения по Москве на автомобиле для Максима все еще оставалась непривычной. Скорость движения была явно ниже, чем в двадцать первом веке, но Максим сильно сомневался, что в две тысячи двадцать первом году он смог бы добраться от Кремля до здания министерства обороны за каких-то пятнадцать минут.

Выбравшись из машины во дворе здания наркомата обороны, Максим увидел знакомый черный «Паккард» и понял, что Сергей Миронович уже прибыл. И правда, когда встретивший Максима дежурный, проводил Белова в зал для совещаний, распорядившись доставить туда же ящики с документами, Киров, о чем-то беседующий с Ворошиловым, уже находился там.

– Здравствуйте, товарищи!
– поздоровался Белов, войдя в зал и повесив фуражку на вешалку.

– Здравствуй, Максим, - кивнул Ворошилов, окидывая Белова с ног до головы.
– Молодец, по-боевому выглядишь!

– Стараюсь, товарищ маршал!
– улыбнулся Белов.

Красноармейцы, тем временем, занесли в зал ящик с документами. Открыв его, Максим принялся развешивать на плакатных стойках эскизы, предназначенные служить иллюстрациями к его предложениям. На одной из таких стоек уже находились фотографии различных зарубежных танков, сфотографированные Максимом с экрана ноутбука и переданные товарищу Ворошилову. Климент Ефремович готовил вступительную речь, обосновывающую сегодняшнее совещание, и эти фотографии должны были придать вес его словам.

Едва Максим успел развесить все иллюстрации, как в зале уже начали появляться участники совещания. За пятнадцать минут до начала пришли начальник автобронетанкового управления Халепский и начальник вооружений Говоров.

Вскоре начали подтягиваться и конструкторы. Держась вместе, в зал зашла делегация из Харькова, состоявшая из «танкистов» Михаила Кошкина и Александра Морозова, а также «дизелиста» Тимофея Чупахина. Все трое держались вместе и несколько настороженно поглядывали на Кирова.

Затем появился выдающийся конструктор артиллерийских орудий Василий Грабин, коренастый мужчина с грубым, словно из камня высеченным лицом. В одной компании с Грабиным оказались и его коллеги-конструкторы из ОКБ-16 - главный конструктор Яков Таубин и его подчиненные, Александр Нудельман и Михаил Бабурин.

Максим знал, что в его прошлом Таубин и Бабурин не смогли в требуемые сроки довести до законченного состояния разрабатываемые ими автоматическую пушку и авиационный пулемет, после чего в сорок первом году были арестованы НКВД по обвинению во вредительстве и саботаже. Однако, Максим решил дать конструкторам шанс, и Сергей Миронович, после некоторых раздумий, с ним согласился. С помощью материалов из будущего, которые Максим собирался предоставить ОКБ-16, Таубин сможет не только в нужный срок создать требуемую от него автоматическую пушку, но и довести до ума свой проект автоматического гранатомета, который Максим считал весьма перспективным образцом вооружения.