Затем, на стороне фашистов были кадровые армейские части, усиленные германскими и итальянскими частями, вроде германского военно-воздушного легиона «Кондор» или итальянского экспедиционного корпуса. Силы Народного фронта же состояли в основном из ополченцев и интербригад, состоявших из сочувствовавших республике добровольцев.

Ну, и не стоит забывать про огромное количество оружия и техники, поставляемые Франко Германией и Италией. Нам такие объемы поставок было не потянуть. Да и перебросить в Испанию пятидесятитысячный экспедиционный корпус, как это сделал Муссолини, мы тоже не в состоянии.

Но даже в таких условиях республиканцы умудрялись сравнительно успешно противостоять фашистам. Однако, в определенный момент в рядах Народного Фронта начался раскол, усугубленный, к тому же, совершенно неправильными советского правительства. Финальную же точку в войне поставил государственный переворот, во время которого несколько генералов сместили правительство Негрина, а потом попытались заключить перемирие с Франко. Тот, впрочем, ни на какое перемирие не пошел, а вместо этого быстренько разбил республиканцев.

– Скажите, Максим Иванович, а что же в вашей истории советское правительство делало неправильно?
– уточнил Сталин.

– Ну, например, когда в мае тридцать седьмого года в Барселоне произойдет вооруженный конфликт между местным каталонским правительством, стоящим на стороне республики, и анархистами, на стороне последних выступит Рабочая Партия Марксистского Единства, - ответил Максим.
– Это вроде как коммунисты, но они активно критикуют Советский союз и вас персонально за якобы авторитарный стиль руководства и отход от ленинской коллегиальности.

В итоге анархисты и примкнувшая к ним ПОУМ проиграют, после чего многие члены этой партии будут подвергнуты репрессиям, которые по требованию СССР устроит правительство Испании. Подобное вмешательство вызовет недоверие к коммунистам со стороны остальных партий, чем усилит раскол в рядах Народного Фронта. Я уж не говорю о том, какой вой поднимут при этом троцкисты и разного рода антисоветчики.

– Хорошо, Максим Иванович, мы обязательно учтем ваше замечание, и, зная возможные последствия, мы будем действовать тоньше, - кивнул Сталин.

– А стоит ли нам, вообще вмешиваться в испанские дела?
– уточнил Молотов.
– Судя по словам товарища Белова, наше вмешательство отнюдь не гарантирует победу республики в войне.

– Что скажете, Максим Иванович?
– хитро прищурив глаза, поинтересовался Сталин.
– Как, по-вашему, стоит нам вмешиваться в испанские дела?

– Если вас интересует лично мое мнение, то однозначно стоит, - ответил Максим.
– Только нам нужно не зацикливаться на помощи республиканцам, а параллельно решать и свои собственные задачи.

– Это какие же у нас в Испании могут быть свои задачи?
– недоуменно поинтересовался Ворошилов.

– Ну, во-первых, мы можем перебросить в Испанию ограниченный воинский контингент и опробовать на практике новые боевые уставы, получив, таким образом, бесценный военный опыт, - предложил Максим.
– Во-вторых, мы можем помочь испанцам поставками оружия и боеприпасов. Раз уж мы приняли на вооружение новые образцы оружия, нам все равно нужно будет избавляться от старых запасов. А в моей истории испанцы передали нам свой золотой запас, как оплату за оружие, да и просто, чтобы фашистам не досталось.

– И много там золота?
– поинтересовался Сталин.

– Что-то около пятисот тонн[4], - ответил Максим.
– Плюс большое количество вольфрама, а это, замечу, стратегическое сырье!

– Золото - это, конечно, хорошо, вот только как вы предлагаете перебросить в Испанию оружие и части Красной армии?
– поинтересовался Молотов.
– По суше это сделать не получится, а если по морю - то итальянцы, поддерживающие мятежников, не пропустят наши корабли в Испанию.

– Итальянцы пропустят, если вы, товарищ Молотов, проведете секретные переговоры с Германией и договоритесь о проходе наших кораблей через Средиземное море, - пояснил Максим.
– Во время переговоров давите на то, что мы не собираемся устанавливать в Испании коммунистический режим, а просто хотим получить столь необходимый нашей армии боевой опыт. Поскольку Германия тоже собирается обкатывать в Испании свой Вермахт, Гитлер должен отнестись к нашему объяснению с пониманием. А если Гитлер не будет возражать против нашего присутствия в Испании, то и Муссолини вынужден будет согласиться. Против Гитлера он не пойдет.

– Хм-м-м… ну, предположим, с Германией мы договоримся, - задумчиво произнес Молотов.
– А что, если наши испанские товарищи узнают о нашей договоренности? Не повредит ли это нашей репутации среди коммунистов других стран?

– А мы тогда спросим у испанских товарищей: «А как бы иначе мы смогли отправить к вам оружие, которым вы воюете, и красноармейцев, которые сражаются с вами плечом к плечу?» - парировал Максим.

– Значит, Гитлеру и Муссолини вы предлагаете говорить, что мы всего лишь получаем в Испании боевой опыт, а нашим испанским товарищам при необходимости говорим, что договор с Гитлером - это уловка, позволившая нам им помочь, - подытожил Молотов и тихо рассмеялся.
– И самое смешное здесь то, что оба эти объяснения абсолютно правдивы!