Сейчас в начале 1835-ого года идут экспериментальные работы по прокладке телеграфного кабеля под землей и водой, телеграф Шиллинга должен соединить между собой помещения обширного Зимнего дворца и сам дворец с Адмиралтейством, где под председательством морского министра был создан Комитет для рассмотрения электромагнетического телеграфа.

Не прекращались работы и над предложенным Шиллингом способе электрического подрыва морских мин. Первая демонстрация состоялась больше двадцати лет назад, как раз накануне Отечественной войны 12-го года в Петербурге перед императором Александром и военным министром.

Эти работы он продолжал и в дальнейшем и 21-ого марта 1834-ого года на Обводном канале у Александро-Невской лавры в Петербурге изобретатель продемонстрировал Государю электрический подрыв подводных мин.

Николай Павлович достойно оценил увиденное и и приказал начать работы по созданию подводных минных заграждений. Скоро подводные минные заграждения станут оружием русского флота.

Для меня никаких тайн в увлечениях и занятиях Павла Львовича не было. У меня были хорошие знания о нем из моего 21-ого века, а Михаил Дмитриевич Бальзаминов сумел существенно пополнить их деталями.

То, что для меня нет тайн в его увлечениях и занятиях, Павел Львович понял сразу и начал говорить со мной совершенно откровенно.

Он разрабатывал своего телеграфа для подводной линии между Петербургом и Кронштадтом и собирался использовать для изоляции проводов натуральный каучук. Я с ходу предложил ему разработанную у нас резину.

Также Шиллинг уже озвучил проект соединения телеграфом Петергофа и Санкт-Петербурга, для чего планировал подвешивать медную проволоку на керамических изоляторах к столбам вдоль Петергофской дороги. Это было первое в мире предложение того типа электрических сетей, которые скоро опутают весь мир. Но в окружении Государя проект Шиллинга восприняли как дикую фантазию. Генерал-адъютант Петр Андреевич Клейнмихель рассмеялся и сказал Шиллингу: «Любезный друг мой, ваше предложение — безумие, ваши воздушные проволоки поистине смешны».

Но я не Клейнмихель и знаю, что Павел Львович предлагает именно то, что надо. Его рассказ меня немного даже рассмешил, но сам изобретатель был очень расстроен и расдосадован не пониманием своих идей.

— Павел Львович, я думаю самое разумное простить всех этих не очень разумных людей и не обращать внимания на всё это. А чтобы вам меньше зависит в своих работах от этих людей примите от меня в знак глубочайшего уважения перед вашими работами и вами лично мой скромный дар, — я достал из своих бездонных карманов пачку английских фунтов и протянул её Шиллингу.

Сейчас в 19-ом веке подобные вещи зачастую бывают единственным финансовым рычагом развития науки и техники и ученые и изобретатели с благодарностью принимают это. Но сейчас речь идет об огромной сумме — сто тысяч английских фунтов. Шиллинг мгновенно оценил это и немного побледнев, спросил дрогнувшим голосом:

— Полагаю, что у вас, Алексей Андреевич, будет какие-то пожелания и просьбы?

Я постарался улыбнуться как можно любезнее и после паузы ответил:

— Мои просьбы и пожелания вас я думаю не затруднят. Первая моя просьба подготовить для меня двух-трех специалистов по вашему выбору и начать разработку теленрафной линии в Сибирь и на Дальний Восток, — такой просьбы Шиллинг явно не ожидал и был явно ошарашен, поэтому невольно возникла пауза, выдержав которую я продолжил.

— Вы обратились к Государю с прошением об отпуске для лечения, — Шиллинг страдал от избыточного веса, но я обратил внимание, что он за время нашей беседы очень много пьет.

Мой родной отец 20-ого века страдал сахарным диабетом и я в своё время перерыл тонны различной литературы и возил его в своё время по всем отечественным медицинским светилам. Поэтому в этой болячке немного разбирался. И ине сразу же пришла вголову мысль, что Павел Львович страдает именно этой гадастью.

Такое продолжение нашего разговора еще больше ошеломило моего собеседника и у него от удивления чуть ли не в буквальном смысле полезли на лоб глаза.

— Да, Алексей Андреевич, я подал прошение, по ответа еще нет, хотя Карл Васильевич ходатайствовал за меня, — сумел Шиллинг все-таки выдавить из себя. Нессельроде ходатайствовал за Шилинга с единственно целью, его поездка на самом деле должна преследовать цели промышленного шпионажа.

— Отзовите своё прошение. Здоровью вашему эта поездка будет в тягость, а помощи вы там не получите. Нессельроде предлагает использовать вашу поездку для того, чтобы вы максимально узнали об успехах немцев в различных областях, от телеграфы до угольных печей. Да только смотреть вам нечего, а вот они у вас многое могут подглядеть, — в поездке, которая состоялась в моей первой жизни, Шиллинг поделился своими работами с европейцами и простимулировал там развитие телеграфа.

Но самое главное, что его здоровью это явно не полезно и я решил попробовать сам помочь Шиллингу.

— Скажите, Павел Львович, а давно вы так много пьёте и когда стали резко рабирать в весе?

И тут Шиллинг выдает мне историю болезни моего отца 20-ого века. У него даже были приступы гипогликемии и два раза он терял сознание. Он сумел найти связь этих приступов с эпизодами голода и больше их не допускал. Еще он заметил, что ему хуже от сладкого и старался ограничить себя в этом.

Я прочитал Павлу Львовичу целую лекцию о питании и здоровом образе жизни при диабете, стараясь не выходить за рамки известного об этом страдании сейчас, в 1835-ом году. Чтобы придать вес своим словам я сказал, что мой зять доктор Бакатин рассказывал мне об этом заболевании.