Пока вся наша семья общалась с Пушкиным и его семьей, мы с Сергеем уединились, он рассказал свою печальную историю и я тут же распорядился отправить Государю его рапорт-прошение.

Данные мне когда-то право и привилегия безотлагательного прямого общения Николай Павлович не отозвал и я решил им воспользоваться. Ответ по моему разумению будет незамедлительно и так оно и случилось.

На следующий день из Царского прибыли два офицера. Один к Сергею, а другой по мою душу.

Государь распорядился провести следствие, арестованного товарища Сергея велено доставить в столицу, также велено их бывшего командира взять под стражу и этапировать в Петербург.

Помимо этого Сергей получил Святого Георгия четвертой степени и пожелания скорейшего выздоровления.

А я получил гневное послание Бенкендорфа и пожелание скорее уехать в Сибирь.

Я нанес визит в свою Alma mater, Санкт-Петербургский университет. И дернуло же меня высказать свой мнение о готовящемся новом университетском уставе, разработанном министром Уваровым.

Его я, в отличии от многих, оценивал достаточно высоко. По моему мнению этот устав заложит основу будущих успехов российских образования и науки. Но ограничения самостоятельности университетов я считал излишними и не нужными. Моё мнение тут же доброжелатели донесли куда надо и Государь Николай Павлович по этому поводу вспылил и через Бенкендорфа передал мне своё пожелание скорее покинуть окрестности Петербурга. Но разрешение на эксклюзивное общение с монаршей особой осталось в силе.

Хорошо, что доклад моих доброжелателей к нему попал после уже принятого решения по персоне Сергея.

Испытывать судьбу я больше не стал и в намеченный день отправился в Москву.

Накануне состоялся серьёзнейший разговор с Анной и Соней. Супруга категорично заявила, что она естественно не может опять оставить Анну Андреевну в одиночестве на таком хозяйстве и поэтому как только в Пулково появятся Матвей или Николай, она буквально на следующий день отправится за мною следом. Причем сделает это она вместе с нашими ребятами. Больше такой глупости, расставаться с детьми, она делать не будет.

В Петербурге у Анны есть надежнейший тыл в лице господина Буркова. И конечно без всякого сомнения в Пулково есть крепчайшее мужское плечо, наш зять Сергей Ильич. Во время первой нашей беседы Иван Васильевич доложил мне о его офицерской и дворянской репутации.

Резюме такое. Говоря языком двадцать первого века, совершенно безбашенный, не знающий страха человек. Но самое главное потрясающе везучий. Из любых передряг выходит в конечном итоге не только победителем, но и живым и здоровым. А последняя история это мнение просто зацементировала.

В том, что он Анну поддержит и при необходимости защитит, сомнений не было. Отпуск по лечению без указания срока возвращения на службу и по умолчанию семья решила, что он дождется возвращения из Америке Матвея с Николаем. Да и Маша теперь под стать своему мужу.

Характер у моей младшей сестры оказался еще тот. Я сразу вспомнил поговорку про особ не боящихся огня и скачущих лошадей. Тем более оказалось, что наша Мария Андреевна действительно и в горящие избы входила и коней на скаку останавливала. А после спарринга с ней Анри посоветовал мне показать ей свои фехтовальные секреты. Ивана Васильевича Маша тоже почти наповал сразила своим умением обращения с оружием.

Но полноценно заменить Матвея с Николаем не может никто, ни для Анны, ни для меня. Поэтому светлейшая обязательна дождаться их возвращения. Тем более, что я решил, что Николаю пора сходить на берег. Его конечно хоть режь на куски, он сам не признается, что физические силы у него на исходе. И только любимая сестра может с ним поговорить на эту тему.

На почтовой станции перед Новгородом меня догнал Иван Васильевич. Он должен был присоединиться к нам в Новоселово, где я планировал задержаться на пару дней.

Но почти сразу же после моего отъезда привезли письмо от барона Штиглица. В нем была всего одна фраза: Тверь, новая забава на пистолетах.

Помимо этого Иван Васильевич привез и подробную Машину записку. Она естественно прочитала письмо барона и уверенно написала, что он скорее всего имеет в виду новую дуэльную дурь русского дворянства.

Буквально последние полгода на юге появилась новая мода стреляться на пистолетах на удачу.

Ставятся два стола на расстоянии десяти саженей и на каждый кладутся по два взведенных дуэльных пистолета стволами в сторону противника, которые находятся на расстоянии еще десяти саженей от столов.

По сигналу они бегут к столам, хватают пистолеты и стреляют. А тут уж кому как повезет.

После получения письма барона Сергей Петрович, который остался в Пулково до оформления всех формальностей о прекращении дел против меня, опрометью бросился в Царское Село.

Совершенно неожиданно для него, Бенкендорф, сославшись на свою занятость с Государем, согласился принять его дня через три. Но передавший это уже знакомый Сергею Петровичу ротмистр Сергеев, шепнул чтобы господин Охоткин ждал его на известном месте.