— Я много думал об этом. Решил, что хочу писать, рассказывать людям о важном, быть на передовой событий.

Мать растеряно смотрит на меня снизу вверх.

— Мы все считали, что твоя страсть стать биологом.

— Нет. Это твоя страсть. Твоя нереализованная мечта, — отвечаю я.

А я решил, что я сын своего отца. И должен быть в гуще событий, — проговариваю мысленно.

— А где ты все–таки был столько дней? — вспоминает она.

— Ездил на заработки, — бросаю я. — Для учебы в университете деньги пригодятся.

— Какие заработки, Макар? Поступление бесплатное, учеба также.

— Мам, ты уже определись, что тебя волнует больше, где я был? Или куда собираюсь поступать?

— Макар! — мама ошеломленно смотрит на меня, закрывает лицо руками и всхлипывает.

Терпеть не могу женских слез еще из прошлой жизни.

— Понимаешь, я передумал. Биолог — не мужское это, а военное дело — тоже не мое, поэтому выбрал журналистику, — стараюсь говорить мягче.

— Как передумал? — падает на диван.

— Не могу объяснить, передумал и все, — развожу руки в стороны. — Мне нравится расследовать, быть в курсе событий, скрытых от простого человеческого взгляда.

— Так это опасно!

Не успеваю ответить.

Вместе поворачиваем головы на скрип двери, в комнату входит баба Валя.

— О чем это вы тут говорите? — устраивается на диване.

— Макар решил учиться на журналиста, — упавшим голосом говорит мать.

Бабушка хмурится и смотрит на меня с недоверием.

— Что случилось, Макар? Какая журналистика?

Выпрямляюсь, чувствуя, как внутри закипают эмоции.

— Это мое решение.

— Ну что ж, Макар. Ты уже взрослый, надеюсь знаешь, что делаешь. Если в университет пойдешь, то уже пора бы готовиться к экзаменам. Туда с оценкой «удовл» не берут.

— Сын, как же так? — мама никак не может смериться с моим решением.

— Всё, — решительно обрываю ее поползновения сломать мой настрой. — Подумай лучше о себе, о своем здоровье. Сколько можно пахать? Я уже вырос. Теперь я буду зарабатывать на жизнь нашей семьи.

Мама поджимает обиженно губы и наблюдает, как я вытаскиваю вещи из рюкзака.

— Через месяц мне исполнится восемнадцать. Буду совершеннолетним, отвечаю сам за себя.

— Макар, от нашего дома до университета полтора часа езды, даже два. Зимой будет сложно добраться, замерзнешь, а жить в общежитии не вариант, ты же домашний мальчик, — смотрит на меня с тоской.

— Я взрослый. И обо всем уже подумал, справлюсь. А сейчас я хочу есть, аппетит просто зверский. Помоюсь и приду.

Иду в ванную комнату. Мне реально надо плотно поесть и хорошо поспать, чтобы набраться сил.

Всю неделю я работал на стройке в бригаде шабашников на заливке фундамента большого административного здания. Смены были по восемнадцать часов, шесть часов оставалось на перекус и сон.

Когда добирался до рабочего вагончика, сразу заваливался на деревянный лежак, сколоченный их широких досок и покрытый шерстяным солдатским одеялом. Под голову скатывал валик из собственной штормовки. Спал мертвецким сном.

Через шесть часов снова поднимался и шел мешать бетон. носить носилки с бетоном в котлован. А когда опалубка наполнялась доверху, ровнял поверхность бетонной смеси специальным деревянным устройством, похожим на швабру — гладилкой.

Настрой мне нравился и азарт в работе тоже.

Так что деньги — сто рублей заработал честно.

Никому никакой «долг» отдавать не собираюсь, потрачу деньги на свою семью. Матери духи куплю, бабуле платок шикарный, чтобы с красными цветами обязательно. Буду жить как человек — на широкую ногу.

А борзые ребята обойдутся. Пусть за эти деньги сами повкалывают, чтобы знать им цену.

Спустя тридцать минут выхожу из ванной и иду на кухню, откуда аппетитно пахнет.

Ем со зверским аппетитом, кусаю хлеб большими кусками и подцепляю ложкой жирные куски говядины из борща.

У мамы, глядя на меня, наворачиваются слезы на глаза. Я больше ничего не чувствую, после горячей ванны и сытной еды клюю носом в тарелку. Смертельно хочу спать.

Едва голова касается подушки, мгновенно вырубаюсь.

На следующий день прихожу в школу и захожу в класс.

— Сом, ты где был? — подлетает ко мне Светка.

— Неважно, — отмахиваюсь я и прямиком направляюсь к Ковалю, который со своими дружками расположился на последней парте, где они играют в карты, в наглую, даже не прячась от старосты класса.