В углу, у советской стенки, тихо играет пластинка — кто–то из западных рокеров. Редкий экземпляр, Сашка где–то позаимствовал.

Каждый крутится в данных реалиях жизни, как умеет.

В квартире Ивановых типичный советский интерьер. Обои с бледными цветочками, в стенке — в середине за стеклом — полки с хрусталём и чашками, которые достают только по праздникам.

В центре комнаты– круглый стол, заваленный книгами и тетрадями. Сашка готовится поступать в Индустриальный институт. Хорошо дается ему математика и физика.

На стене висит красный ковёр. Все как у всех.

Саня входит в комнату, улыбается, глаза его блестят.

— Макар, садись за стол, не стесняйся.

— Да я не стесняюсь, — устраиваюсь поудобнее за столом.

Друг достает из шкафа бутылку морса для взрослых и два граненных стакана. Притаскивает из кухни жаренную картошку с луком прямо в сковороде и ставит на разделочную доску в центре стола.

— Ну что, Макар, отметим твое совершеннолетие как полагается? — говорит он, наливая нам по полной.

— Долго ждать пришлось, — отвечаю, думая о своем.

— За тебя, Макар! — говорит друг.

Пьем. Жидкость немного терпкая, но без горечи, сладко–кислое пойло.

Особо меня не вдохновило. Но вроде как отмечаем допуск во взрослую жизнь.

— Ешь, — Саня пододвигает ближе ко мне сковороду.

— Угу, — уминаю чуть подгоревшую картошку, но сегодня все идет на ура.

Настрой боевой.

За окном слышен гул проезжающих машин, город живет своей жизнью,

Повторив еще по одной, мы уже готовы к подвигам.

— Пойдем на танцы в городской парк? — предлагаю я.

— Нет, — отвечает Санек. — Мы пойдем в другое место. В женское общежитие ткацкой фабрики, — многозначительно сообщает он.

— Ты уже бывал там? — уточняю я.

— Да, уже несколько раз. Кстати, неплохо проводил там время, — подмигивает.

— Понял, — поднимаюсь из–за стола.

Вышли из квартиры и добрались до автобусной остановки.

Автобус подъезжает минут через десять, покупаем по пять копеек билеты и едем остановок восемь.

Спустя тридцать минут мы с Саньком уже входим в четырехэтажное здание из силикатного кирпича, на котором расположена вывеска: «Общежитие».

На входе Санек сует купюру достоинством в один рубль вахтеру — мужику средних лет, рыжему с залысиной и усами, как у таракана, и тот беспрепятственно пропускает нас внутрь.

Идем по длинному коридору, с обоих сторон которого расположены двери, на звук музыки, доносящейся из большого зала, где сегодня танцы.

В общаге девчонок с швейной фабрики шумно и людно. Парни танцуют с девчонками, смех, музыка, запах духов и еще чего — то терпкого.

Удивительно, как много сюда пробралось парней. А я уже успел подумать, что останутся тут девчонки без ребят.

Зря волновался. Смотрю на танцпол. Толпа двигается под ритмы музыки, и среди этого водоворота я замечаю её.

Высокая, стройная, с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост. Глаза серые, смотрят, не отрываясь, на меня. На ней простое платье в горошек. Девушка, что надо.

Вовремя я запасся резиновым изделием номер два, — хмыкаю я.

Три дня назад специально зашел в аптеку, отстоял в очереди и купил пачку.

— Ты чего? — толкает меня в бок Саня, тоже высматривающий себе девушку.

— Все нормально. Первый пошел.

Приблизившись к девчатам, останавливаюсь напротив девушки.

— Привет, я Макар. Пойдем танцевать, — смотрю ей прямо в глаза. — Тебя как зовут?

Не смущается, не отводит взгляда. Это мне нравится.

— Катя, — её голос мягкий и мелодичный.

— Очень красивое имя, — улыбаюсь я.

Мы танцуем, её руки обвивают мою шею, чувствую тепло её тела. Прижимаю к себе все ближе. Непозволительно ближе.

Твою ж дивизию! Как бушуют гормоны.

— Может к тебе пойдем? — иду напролом.

— Пойдем. Только я не в общаге живу, — сообщает Катя. — А рядом в частном доме снимаю комнату.

Морщусь от неожиданности.

— Не волнуйся, хозяйки сегодня нет дома, она уехала внуков проведать.

— Отлично.

Мы выходим на улицу, прохладный воздух освежает наши разгорячённые лица. Вскоре оказываемся в частном доме.

Переступив порог комнаты Кати осматриваюсь. Небольшой столик с книжками и цветами, старенький комод, на стене — фотографии и плакаты.