Не поправляю ребят. Не могу же я им сказать, что родился и вырос в Москве.

Только в прошлой жизни.

Знакомство проходит успешно.

Учеба идет полным ходом. Занятия, лекции, обед в студенческой столовой. Ужин в общаге готовим по очереди.

В общаге кипит жизнь. Кто–то готовится к экзаменам, читая учебники, кто–то играет на гитаре и поёт песни Высоцкого. Вечера проходят в разговорах, смехе и иногда в спорах о будущем страны.

В один из дней меня приглашает к себе комсорг — Лида Веселова.

С чего бы это?

С учебой справляюсь, комсомольские взносы плачу исправно.

Вхожу в помещение. Комсорг сидит за столом в красном уголке. Обвожу взглядом окружающее пространство.

Здесь все оформлено в классике жанра. И флаг есть и вся атрибутика времени в наличии имеется.

Веселова смотрит на меня серьёзными глазами поверх очков.

Я тоже разглядываю ее в упор, думая о том, зачем я ей понадобился.

Одета девушка в духе времени. Белый верх — рубашка, черный низ — юбка чуть выше колен. Значок комсомольский на груди.

— Макар, ты новенький в нашей общаге, — начинает она, не отрывая глаз от моей персоны. — Как тебе здесь?

Начинает издалека. Вряд ли волнуется обо мне. Тут явно что–то другое.

— Всё нормально. А ты чего хотела?

— Ты знаешь, что от студентов журфака ждут особой активности? — говорит она. — Ты должен быть в курсе всех событий, участвовать в общественной жизни общежития.

— Ты, о чем? — жму плечами.

— У нас скоро будет мероприятие, нужно будет подготовить стенгазету. Это комсомольское поручение.

— Хорошо, один раз сделаю.

Кивает.

— Макар, пойми, важно быть не только хорошим студентом, но и активным участником жизни университета. Тогда добьешься много.

— Чего именно я должен добиться? — с иронией спрашиваю я.

— Всего, чего захочешь сам, — многозначительно тычет пальцем в потолок.

— Карьеры что ли? — небрежно бросаю я.

— И карьеры тоже.

— А не карьеры? — усмехаюсь.

— Сомов, не путай меня.

Через два дня стенгазету я сделал. Отличников учебы отметил. Поездку первокурсников на картошку тоже не забыл. Даже поэтическую колонку умудрился впихнуть.

— Молодец, Сомов, — хвалит комсорг.

— Все, Веселова, больше на меня не рассчитывай. Я свой долг выполнил. Здесь все будущие журналисты, так что давай запрягай всех.

— Макар, ну у тебя так классно получилось.

— Лида, а сама не хочешь попробовать? Или комсорги только командовать могут?

Веселова упирается руками в стол, рубашка на ее груди натянулась, пуговицы расстегнулись. От возмущения она краснеет и, а упавшие на лицо, пряди волос сдувает.

Глядеть на ее потуги, то еще зрелище.

— Ох, ребята, простите. Не вовремя, — заглядывает в комнату Мишаня.

— Михаил, это не то, что ты думаешь, — отдувается Веселова.

— Макар, ты сильно занят? — интересуется Мишка.

— Да он вообще не занят! — выкрикивает сердито комсорг.

— Смотри, Лидия, не разочаруй меня, — улыбаюсь я, уходя.

Мне послышалось, или она действительно от злости ногой притопнула.

— У тебя чего с ней? — спрашивает Мишка.

— Ничего. Стенгазету делал. А ты что подумал? — ровно говорю я.

— Может комнату на ночь пора освобождать, — интересуется товарищ.

— Не спеши. Не собрался я с комсоргом путаться.

— Дело говоришь, — присвистнул Мишка. — Да ну, их этих баб. У меня к тебе дело. Ты давно видел Ваньку Кондратьева?

Морщусь, силясь вспомнить.

Иван действительно не появляется на лекциях несколько дней подряд.

— Последние дни не видел, — озадаченно отвечаю. — А ты чего его разыскиваешь?

— Он червонец занял на три дня, а сам исчез, — чешет затылок.

— Не переживай, отдаст, он понятливый парень.

Мишку я успокоил. А сам загрузился, куда Ванька мог деться?

— Ты видела Ивана Кондратьева? — спрашиваю у Веселовой, встретив ее в коридоре.

Сначала она, помня наш разговор, хотела надерзить. А потом напряглась.

— Нет, давно не видела, — отвечает, нахмурившись. — Странно, обычно он всегда на виду.

Вечером я решаю заглянуть в его комнату. Дверь открыта, но внутри никого нет. На столе лежат его книги, в углу — сумка с вещами. Но самого Ваньки нет нигде.