— Достань посуду из стенки, — говорит Валя, — показывая на бокалы и тарелки.

— Ты уверена? Вдруг разобьем?

Она склоняет головку на бок, и у меня в груди щемит. Валюша уже успела волосы распустить, и они упали на грудь, переместив мое внимание именно туда.

— Ну давай, — подбадривает она меня, пододвигая к нам журнальный столик, с телефоном цвета слоновьей кости.

Открываю дверцу, и она виснет, оставаясь у меня в руках. Шуруп вылетает, падает на пол.

— Валь, отвертка есть? Неси.

Чиню дверцу, спустя пять минут уже сидим за журнальным столиком, накрытым ужином.

— Кем у тебя работают родители?

— Папа — на заводе, мама — преподает в МГИМО, она профессорская дочка.

— Вот как? Неравный брак?

— Что? — хлопает на меня серыми глазищами. — Что ты сказал?

Вспоминаю о разговоре с Леней — он посмеялся над тем, что отец Валентины на заводе работает. Значит, неправда это. Девушка не доверяет мне пока, поэтому рассказывает тоже, что и всем. Ясно. Подождем. А пока я меняю тему разговора.

— Ну… я… — ты очень красивая, — протягиваю руку, и убираю выбившуюся прядь волос ей за ушко. — Музыка есть? Потанцуем?

Кивает. Уходит в свою комнату. Не дожидаясь иду за ней.

Валентина в домашнем легком платье стоит у катушечного магнитофона, скручивает пленку обратно на начало, а я подхожу к ней сзади, обнимаю ее. Мои руки на ее руках. Она в моем капкане.

Реакция радует — Валя не вырывается, не артачится, она молча ждет, замерла.

Я же зарываюсь носом в ее волосах, покусываю кожу шеи.

Девчонка тихонько вскрикивает, а мои руки ползут по ее бедрам.

Как же я замучился сегодня ждать этого волшебного момента!

— Выключи свет, пожалуйста, — просит Валя, нажимая на кнопку включения на магнитофоне.

Музыка льется, и я оглаживаю упругие женские бедра.

— Мне стыдно… я в первый раз, — шепчет Валюша. — Выключи свет.

— Сейчас, — делаю два шага назад, гашу свет.

Конечно, я бы хотел рассмотреть аппетитную фигуру девчонки, но раз она просит без света, то придется на ощупь.

Утром рассмотрю, как следует.

Глава 21

Просыпаюсь. Холодно, будто не в кровати, а на вокзале ночь коротал.

Открываю глаза — вокруг темень.

Тянусь к тумбочке, привычно, но… стоп. Где тумбочка? Вскидываю голову, сажусь. Ощупываю пространство вокруг. Вместо тумбочки — пустота.

Кровать тоже не моя.

И тут рука касается чего–то теплого, мягкого. Нащупываю под одеялом женское тело. Вспоминаю ночь, блаженно улыбаюсь. Я б повторил.

А еще думаю о том, что если бы остался в старом теле, то не видать мне этой ночи.

Физически я бы смог повторить все те виражи и кульбиты, что сегодня вытворял, с физической подготовкой у меня и в полтинник проблем не было. ЗОЖ, все дела. Жизнь прожил, поле перешел, но сохранился.

Проблему бы мне создала жена Маринка!

— На лево не ходи — так и заявила в ЗАГСе. — Собственница, мать ее!

Но теперь мне отчитываться за свои приключения не нужно. Хорошо быть молодым и горячим, не иметь обязательств перед женой.

Понравилась девушка, ты ей, и вот уже получено обоюдное согласие. Давай, вперед, на амбразуру.

Нахожу очередной плюс нахождения в новом теле и в новом деле. Блаженно улыбаюсь второй молодости.

Русая головка Вали шевелится, поворачивается в мою сторону, и я сразу оживляюсь.

Милое лицо ещё прикрыто одеялом, только глаза видны, но они пока закрыты.

— Привет, красивая, — протягиваю руку и глажу девушку по голове. Волосы мягкие, шелковистые.

Открывает глаза, смотрит на меня, но я не могу считать эмоции и настрой, потому что темно в комнате.

— Помнишь меня? — улыбаюсь широко.

— Макар, ты уже проснулся и шутишь? Мне бы так. Я жутко не выспалась.

— Хорошая девочка. Поделишься одеялом? Я тут малость подмерз.

Валя еще спит, и не совсем понимает мою хитрость. Щедро делится одеялом. Мне не было уж так холодно, чтобы укрыться, а вот к женскому телу хотелось быть поближе.

— М–м, — мычу от удовольствия, в порыве крепко прижимая Валюшу к себе. — Спасибо тебе за ночь…

Только сейчас до Синичкиной доходит, что я нарочно к ней залез под одеяло. Но она не отталкивает меня. Не глупит. Я всё равно уже взял своё ночью. Смысл ломаться? Никакого.