Джорей сидел за письменным столом, бесцельно двигая с места на место перо с чернильницей. Гедер расхаживал позади длинного парчового дивана и жалел, что не пристрастился к курению, – в напряженном полумраке не хватало лишь табачного дыма для полноты картины.

Хор женских голосов сделался громче, звук шагов в коридоре усилился – и потом постепенно затих. Никто не вошел. Гедер метнулся было к двери, Джорей его удержал.

– Мама проводит остальных и вернется.

Гедер кивнул. Шаги и вправду вернулись, голосов осталось только два. Женщины вошли в комнату; Джорей встал, за ним поднялся и Басрахип. Гедер когда-то танцевал с баронессой Остерлингских Урочищ на пиру в его честь, но винные пары и общее смущение изрядно стерли ее образ в памяти, так что сейчас, спустя месяцы, Гедер бы ее не узнал. Джорей унаследовал от нее некоторые черты – и особенно выражение глаз. По лицу леди Каллиам порхнуло мимолетное, как крыло мотылька, удивление; за ее спиной показалась болезненно-бледная темноглазая женщина – должно быть, Фелия Маас.

– Ах, прости, милый! – воскликнула Клара Каллиам. – Я не знала, что у тебя гости.

– Что ты, мама. Мы надеялись, что ты к нам присоединишься. Ты ведь помнишь Гедера Паллиако?

– Как я могла бы забыть героя, удержавшего восточные ворота? Давно не видела вас при дворе, сэр Гедер; мне сказали, что вы путешествуете. Вероятно, уезжали по делам? Позвольте представить мою кузину Фелию.

Темноглазая женщина, перешагнув порог, протянула руку Гедеру и облегченно улыбнулась, будто ожидала опасности и теперь радуется, что она миновала. Гедер поклонился в ответ. Леди Каллиам, заметив жреца, вскинула брови, и Джорей поспешил вмешаться.

– Дамы, позвольте представить – Басрахип, жрец, Гедер привез его из Кешета.

– Вот как? – откликнулась леди Каллиам. – Не знала, что вы коллекционируете жрецов.

– Я и сам не ожидал, – ответил Гедер – Не угодно ли присесть?

Как и собирался, Гедер усадил Фелию Маас напротив себя, спиной к Басрахипу. Джорей устроился за письменным столом, его мать опустилась рядом в кресло – к счастью, не отгородив жреца от Гедера.

– Маас, – протянул Гедер, как бы припоминая, хотя весь разговор он продумал заранее. – В Ванайях у меня в подчинении служил некий Альберит Маас – не родственник ли вам?

– Племянник, – ответила Фелия. – Племянник мужа. Альберит вас часто вспоминал после возвращения.

– Значит, вы баронесса Эббингбау? В ванайскую кампанию я служил под началом сэра Алана Клинна – он, кажется, друг вашего мужа?

– О да, – улыбнулась Фелия. – Сэр Алан ближайший, преданнейший друг Фелдина.

За ее спиной Басрахип, глядя в пространство, словно бы прислушивался к чему-то, слышному ему одному. Он качнул головой.

«Нет».

– Но ведь их пути разошлись? Кажется, мне так рассказывали, – небрежно заметил Гедер, будто и вправду повторяя чью-то сплетню. Лицо Фелии замерло, и лишь глаза метнулись от Гедера к леди Каллиам и обратно. При виде ее сжатых в страхе рук и скорбно дрогнувших губ Гедер почувствовал, как в груди разливается тепло: кажется, он на верном пути. Мать Джорея, сидящая рядом, взглянула на него заинтересованно.

– Вы, должно быть, неправильно поняли, – вымолвила Фелия. – Алан и Фелдин прекрасно ладят.

«Нет».

– Алан Клинн мне всегда нравился, – заявил Гедер из одного удовольствия обмануть женщину, которая не способна ответить тем же. – Ужасно, что его обвинили в подготовке мятежа наемников. Ваш муж, надеюсь, не пострадал?

– Нет-нет, благодарю вас. Нам очень повезло.

«Да».

– Лорд Паллиако, – повернулась к нему леди Каллиам, – чему мы обязаны удовольствием вас сегодня видеть?

Гедер взглянул на Джорея и затем на леди Каллиам. Он планировал задавать вопросы постепенно, начиная с самых невинных, и выяснить всю правду, сколько сможет. Он думал подбираться медленно. Однако Фелия Маас сжималась от страха все больше, улыбка таяла, исходящий от нее страх ощущался почти физически, и Гедер решился. Слишком запугивать ее нельзя: она ведь может и сбежать. Но нагнать ужаса – вполне можно.

И Гедер улыбнулся леди Каллиам.

– Честно говоря, я надеялся встретить у вас баронессу Эббингбау, у меня к ней кое-какие вопросы, – любезным тоном ответил он. – Я ведь не только путешествовал. Я размышлял о мятеже. О его истоках. И последствиях.

Фелия побледнела, дыхание стало частым и мелким, как у пойманного воробья, готового умереть от страха.

– Не знаю, что в этом такого интересного, – срывающимся голосом вымолвила она.

Гедер неожиданно легко изобразил добрую улыбку. За окнами бормотал ветер, в рваном ритме наигрывая сам себе дурацкие песенки. Джорей с матерью замерли.

– Я все знаю, леди Маас, – заявил Гедер, сплетя пальцы на колене. – Принц. Мятеж. Ванайская кампания. Женщина.

– Какая женщина? – выдохнула Фелия.

Гедер понятия не имел, откуда всплыло слово, но должна же быть где-то замешана женщина. Какая разница…

– Скажите что-нибудь, – обратился он к Фелии. – Упомяните любую подробность. Даже то, чего никто другой не может знать. И я скажу, правда ли это.

– Фелдин ни во что не замешан, – выдавила она, и Гедеру даже не пришлось глядеть на Басрахипа.

– Это неправда, леди Маас. Я знаю, вы напуганы, но я здесь для того, чтобы помочь вашей семье. Это вполне в моих силах. Однако я должен быть уверен, что вам можно доверять. Понимаете? Скажите мне правду. Не бойтесь, ведь мне все уже известно. Расскажите, как все началось.