Противник Гедера занес клинок, готовясь рубануть как топором. Гедер поднял меч, зная, что не сможет отразить выпад, – и вдруг кто-то, пронесшись рядом, ударил всем телом в йеммута. Тот, оступившись, покачнулся.

– Давай, Гедер! – крикнул Джорей. – Руби!

Гедер, взмахнув мечом, ринулся вперед. Клинок вошел неглубоко, но успел прорубить кожаный доспех. Йеммут взревел. Джорей отскочил назад, Гедер вновь замахнулся, обманчиво целя монстру в живот, где доспех тоньше, и тут же ударил в бедро. Йеммут огромной ладонью отбросил его прочь, однако Джорей Каллиам вонзил клинок в исполинскую руку, хлынула кровь. Монстр завыл, бросил меч и схватился за кисть, пытаясь зажать рану; подоспевший Гедер рубанул йеммута по колену – раз, и другой, и третий, будто валил дерево.

Йеммут, споткнувшись, рухнул на землю и поднял руки, сдаваясь на милость победителя. Гедер огляделся.

Створки ворот замерли полуоткрытыми, в проход между ними вливался поток ванайских воинов. Ясурутские лучники исчезли, четверо йеммутов лежали поверженными, еще полдесятка пытались отбиться от нацеленных в них антейских мечей. Джорей Каллиам, согнувшись пополам, тяжело дышал, изо рта сочилась кровь, обагренные губы изогнулись в усмешке.

– Не знали, с кем связываются, – прохрипел он сквозь пену крови. Гедер улыбнулся.

***

– Так, – протянул Лерер Паллиако, облокотившись о балконные перила. – Так-так.

– Южные ворота они все-таки захватили, – добавил Гедер. – Захлопнули, а потом расшибли механизм. До сих пор открыть не можем.

Юноша пожал плечами. Сумерки сгущались, на небе проступали звезды. Все празднества и балы отменены королевским указом, после вооруженного мятежа и кровопролития улицы города патрулируются королевскими гвардейцами. Король Симеон созвал приближенных в Кингшпиль и установил комендантский час: всякий, кого застанут на улице между закатом и рассветом, будет убит без предупреждения. Дома заперты и забаррикадированы, на городских стенах дежурит стража на случай пожара. На арене, отремонтированной к праздничным играм в честь принца Астера, красуется десяток гладиаторов, повешенных на импровизированных виселицах. Еще два десятка брошены с мостов и валяются непогребенными на дне Разлома.

От страха и ужаса, наполнившего город, изменился чуть ли не сам воздух. Все казалось хрупким, балансирующим на грани катастрофы. Гедер понимал, что опасность грозит и ему тоже, однако радостный настрой не желал уходить. Как же – вооруженный мятеж в столице, подавленный лично Гедером Паллиако! Если его чествовали за сожжение Ванайев, то какой славой оденут теперь! От одной мысли голова шла кругом.

– Еще, я слыхал, лорд Терниган распустил ванайскую армию, – заметил Лерер Паллиако.

– Солдаты рвались защищать свои дома и семьи. Не будь приказа от лорда Тернигана – я бы сам их отпустил.

Отец, вздохнув, покачал головой. В окне виднелся Кингшпиль, возносящийся над Кемниполем – а значит, и над целым миром. Освещенные окна мерцали, как звезды или армейские походные костры. Лерер Паллиако хрустнул пальцами.

– Страшное время. Невероятно страшное.

– Долго оно не продлится, – заметил Гедер. – Все позади. Гладиаторов нет, а если где появятся – их схватят. Город спасен.

– Остались те, кто их нанял. Кто устроил мятеж. Имена слишком громкие, таких людей не повесишь. Я смолоду держался подальше от двора, не заводил знакомств, не вступал в союзы. Теперь вот думаю – наверное, зря. Только слишком уж поздно сейчас исправляться.

– Отец, – прервал его Гедер, однако Лерер кашлянул и поднял ладонь.

– Войско расформировано, сынок. Ты можешь идти куда пожелаешь. И делать что захочешь. Разумнее будет уехать из Кемниполя. На время. Пока все не уляжется.

Впервые после битвы радужный настрой Гедера слегка померк, юноша окинул взглядом погруженные в ночную тьму дома и улицы. Отец шарахается от каждой безобидной тени. Бояться нечего. Мы победили. Переворот предотвращен.

Нынешний переворот. На этот раз.

– Дома сейчас, наверное, безопаснее всего, – предположил Гедер. – Я обдумываю трактат, тебе тоже будет интересно. Там надо рассортировать географические указания по эпохам и соотнести их с современными картами, и тогда…

– Не в Ривенхальм, – отрезал Лерер.

Гедер замолк.

– Уезжай из Антеи. Ты слишком глубоко увяз в политике. В делах, смысла которых мы не понимаем. Сначала Ванайи, теперь гладиаторы… Уезжай на год, не меньше. Куда-нибудь, где тебя не найдут. Возьмешь слуг. Я дам денег. Найди спокойное место подальше. Может, к осени что-нибудь прояснится.

– Хорошо, – пристыженно кивнул Гедер.

– И еще, сынок. Никому не говори, куда едешь.

Король Симеон вышагивал перед собравшимися. На его лице читалась та смесь сомнений и решимости, которую Доусон видывал у охотничьих собак перед спуском с крутого склона: какой путь ни выбери, остановиться уже не получится. С кем бы ни совещался Симеон нынешней долгой ночью – Доусона среди советников не было. Правда, барон точно знал, что не было там и Куртина Иссандриана.