Женщины на это только фыркнули и сказали, что Пьер может не беспокоиться, потому как они – могила. «Хорошо, если так!», - заволновался мужик и поспешил домой, - «Бабы, пожалуй, правы – нечего ему просто так без дела болтаться!».

– Сюзан! – с улыбкой смотря вслед Пьеру, спросила Софи. – А у тебя бочки лишней не сыщется ли?

– Не сыщется! – едко ответила подруга. – Сама думаю, где бы одолжить. У старого пасечника, разве?

Кумушки быстро закончили беседу и торопливо отправились домой.

Наутро, когда наши подельники подошли к лодке, они заметили помятые и недовольные ранним подъёмом рожи односельчан.

– С утреца самый клёв! – простонал Пьер и будто стал меньше ростом под взглядом свояка. – Я тут ни при чём, клянусь! Ты же знаешь, что я бы никогда… это они сами как-то догадались.

– Да ладно тебе, - весело усмехнулся один из сельчан и подмигнул насупленному Клоду, - я слыхал, бог велел делиться…

Делать было нечего, и Клод вяло улыбнулся, молча кивая и лишь изредка бросая на Пьера выразительные взгляды. Но тот их значение не понимал и радовался про себя, что свояк, оказывается, вовсе не сердится за то, что он разболтал их планы.

Одним словом, когда лучащиеся счастьем рыбаки приехали к старосте Себастьену сдавать «господский оброк», то он был поражён количеством пойманной рыбы.

– Ну, ты запомнил, что там делать-то нужно? – хмуро спросил бывший староста у своего родича.

Поселковые решили, что небольшой пятачок между шорной мастерской и домом Клода можно использовать в качестве импровизированной площадки для копчения, приволокли дюжину бочек и гордо посматривали друг на друга.

– А как же! – успокоил тот, он прикатил пару собственных бочек и быстро провертел в днище несколько впечатляющих дыр.

Окружающие крестьяне шумно подтвердили, что так и есть, точно, были дырки. Только те были какие-то маленькие, несуразные, большой тяги такие не дадут. Надо бы побольше делать. Это просто хозяйка по неопытности своей велела маленькие делать. Женщина, что с неё взять. Клод хотел было заикнуться о том, что госпожа Вален не производит впечатление глупой женщины, но его никто не стал слушать, прокручивая дырки и хвалясь друг перед другом размером дыр.

– Теперь только вниз нужно штуковину присобачить какую-то, чтобы щепки не вываливались, да и поджечь! – радовался Пьер, крепя связку рыбы.

Недостатка в щепе не было, поэтому решили не мелочиться и положить в бочки большие смоляные кедровые щепки, подожгли, кинув внутрь по горящей головёшке, быстро закрыли крышками и стали рядком, наблюдать за медленными клубами дыма, которые просачивались через закрытые крышки.

– Ну, вот! – Пьер вновь пребывал в преотличном настроении и усиленно делал грудь колесом. – Совсем другое дело!

Между тем, стал раздаваться потрескивающий звук разгорающегося пламени, сельчане с криками кинулись к своему добру в надежде спасти хотя бы сами бочки. Оговоримся сразу, что далеко не у всех это вышло, потери были огромны, душа крестьянская ждала справедливого возмездия за это, да так, что слабый голос разума не пробивался сквозь искреннее негодование.

Стоит ли говорить, что незадачливые коптильщики тут же приняли решение добиться сатисфакции? Прихватили с собой доказательства своей неудачной попытки и отправились в усадьбу.

***

– Как только сами-то не сгорели с бочками вместе! – огорчённо кивал головою староста Себастьен. – Прошу судить меня за то, госпожа – недоглядел я, как есть, недоглядел! Ведь я ещё тогда должен был догадаться, когда они мне столько рыбы принесли. Мол, доля с улова, тьфу, рыбаки, вишь… кто ж знал, что они пакость такую удумают?

Незадачливые коптильщики смотрели исподлобья, до них стало кое-что доходить. К примеру, что приходить сюда было их стратегической ошибкой. Ещё большей было требовать с деда Гаспара и старосты какого-то возмещения их расходов.

– Так что вы там говорили про компенсацию вреда? – спокойно уточнила я у недовольных граждан.

Клод мигом сориентировался, что эта рыбалка выйдет им боком и всплеснул руками, что мы всё не так поняли, просто теоретически… с теоретической точки зрения…

– Вот как? – подняла я бровь и скептически посмотрела на тревожно озирающегося мужика. – Просто, когда мы вернулись, я услышала что-то о том, что вы оцениваете каждую горелую рыбину в ваших руках в целую серебряную монету. Неужто, мне послышалось?

Клод стал медленно выпихивать вперёд упирающегося мужика со словами, что сейчас мне всё станет предельно ясно. А, вспомнила! Это же тот, который, надеясь убежать от Лапочки, залез на дерево! Кажется, его только что назначили зачинщиком и виновником всего безобразия. Да уж… сам мужик мало того, что упирался изо всех сил, так и стал божиться и убеждать меня и окружающих, что это его бес попутал, не иначе. И вообще, не виноватый он! Это само как-то произошло.

Однако, пора завязывать со всем этим балаганом. Думаю, что они и так достаточно долго испытывали моё терпение. Да, кстати, про испытания… проверю-ка я сейчас одну свою мысль…