Мы покатили вперед и въехали в большое здание типа ангара.

— А что будет, если остановишься на «зебре» и поле включится? — спросил я. Белые полоски шириной около двадцати сантиметров тянулись под всей аркой. — Тебя тряхнет, да?

— Нет, — снисходительно усмехнулся Теренс. — Любой объект, находящийся в зоне интерфейса при включенном генераторе «Шелток ДФ-1500», будет разрезан пополам. Но там, естественно, есть защита. Реальная опасность может возникнуть только в чрезвычайной ситуации, требующей немедленного включения Купола, или же в случае поломки блока нейтрализации, что крайне маловероятно.

За нами вновь появились искры, красные маяки погасли, и наставительный голос умолк. Мы прибыли в Купол Кашне.

— Может, найдем укромный уголок и остановимся на пару минут? — предложил я.

— Нет проблем. Водитель! Сверни в гараж, — Суровое лицо Тоя чуть смягчилось. Он явно пытался быть гостеприимным хозяином. — Надеюсь, вы не против коротенькой экскурсии по анклаву, когда выдастся свободная минутка? Звездная корпорация проделала на Кашне громадную работу, создав уютный оазис для девяти тысяч жителей Купола. Текучесть кадров у нас минимальная.

— Меня интересует не текучесть, а убыль кадров, — заявил я без обиняков. — Расскажите, пожалуйста, обо всех случаях внезапной гибели людей за последние тридцать шесть часов.

Хой вцепился в мягкие подлокотники кресла.

— Мы только что узнали про Боба…

— Кроме Баскомба.

— Было два случая, однако оба не вызывают подозрений.

Пилот челнока Джереми Малверн умер вчера от передозировки йоксостилина, аутоэротического наркотика.

Бедняга больше не будет доставлять контрабандой ПД32:С2 на халукский корабль, но, возможно, он умер счастливым.

— Констанция Вакко, инженер проекта, скончалась от сердечного приступа во время бега трусцой. Ее нашли на Кольцевом бульваре часа два назад. Очень печально. Конни было всего тридцать восемь.

— Над каким проектом она работала?

Его ответ наконец внесет ясность: зря я сюда примчался или нет.

— Над проектом «Мускат». Она была главным аналитиком будущего урожая.

Я тихо вздохнул. Вот и все, Брон… Тебе конец.

Если только я не облажаюсь.

— Посмотрите, пожалуйста, в своем компьютере, имел ли кто-нибудь, кроме этой Конни, постоянный доступ к данным об урожайности на замороженных фабриках «Мускат».

— Замороженных?..

— Да. Мог ли кто-нибудь изменить данные, поступавшие с фабрик в центр «Мускат-1», который находится в Куполе?

Хой взял микрофончик и что-то прошептал. По экрану монитора побежали строчки.

— Похоже, Конни была единственной. — Хой обиженно посмотрел на меня. — Вы скажете мне, в чем, собственно, дело?

Вместо ответа я спросил:

— Сколько у вас диспетчеров в порту?

— Двенадцать. Нам больше и не надо. И еще роботы, конечно.

— У них регулярные смены?

— У восьми старших — да. Двое дежурят посменно, по шесть с половиной часов, круглые сутки, то есть двадцать шесть земных часов. А четверо младших дежурят по выходным или когда кто-то из старших болеет.

— У пилота Джереми Малверна был постоянный график полетов?

— Сейчас посмотрю. — Через пару минут Хой показал на экран. — У нас всего три пилота, обслуживающих челноки.

График у них довольно гибкий. Они вылетают на орбиту, когда нужно отремонтировать спутники или же забрать с орбитальной станции груз, который доставляют курьеры «Оплота» и экспрессы типа «Стел-Экс». Вот график Джереми за последние восемь недель.

Я уставился на экран. В основном его полеты длились часа два или меньше. Но однажды он задержался на орбите почти на пять часов.

— Что он там делал все это время? — спросил я.

Теренс сверился с данными компьютера.

— Обслуживал наш метеорологический спутник — ужасно капризный, с ним вечно приходится нянчиться.

— Дайте мне график полетов Джереми за последний год.

Еще семь длительных полетов, с довольно большими интервалами. Вполне подходит для периодической доставки груза из тайного порта халуков на Гранте.

— Посмотрите, пожалуйста, кто из диспетчеров дежурил в эти восемь смея.

На экране появилось всего два имени: Андерс Фосс и Франек Одновски. Теренс Хой опередил меня, задав компьютеру еще один вопрос, и сказал:

— Анди и Франек сейчас на дежурстве.

— Отведите меня к ним. Скорее.

Максимальная скорость мармеладины не превышала пятнадцати километров в час, но ехать нам было недалеко.

Диспетчерская находилась в башне, возвышавшейся над пассажирской станцией менее чем в двухстах метрах от ангара.