— Ты что, всерьез будешь раздумывать, куда деть наше братство?!

И я спросила это таким тоном, что, в общем-то, ответить он имел право только «разумеется, нет». Но он вместо ответа улыбнулся, и я прищурилась и покачала пальцем:

— Нет-нет-нет, чертов Старейшина, даже не думай! Они для меня, как семья!

— Даже не думаю, — эхом отозвался Лестер. — Зато у меня есть к тебе отличное предложение. Я при всех объявил тебя своей помощницей. То есть ты занимаешься какой-то частью моих дел. Так вот, я предлагаю тебе взять это братство на себя. Решать их судьбу будешь ты. Но также ты и будешь нести ответственность за все, что они делают. Как тебе такое?

— То есть ты не тронешь их, пока я не разрешу?

— Да, примерно так. Тем более, я не идиот и вижу, что они мной очень недовольны, неблагодарные букашки. И они наверняка уже бы попытались меня сместить, но что с них взять, я им слишком полезен. На ближайшем собрании объявим им о том, что теперь главная ты, и так мы решим сразу все проблемы.

— Хм… Чую подвох, но не вижу подвоха.

— Нет никакого подвоха, просто тебе нужен опыт управления, вот и все, — Лестер пожал плечами.

Я подумала ещё немного, а затем кивнула:

— Ладно. По рукам.

КАЛЛИСТО

Я мирно спала.

После последнего собрания Николас и Лестер остались на вечер в отеле, разбирая горы бумаг и обсуждая политику, до которой мне не было никакого дела. Из-за этого Николасу было удобнее переночевать в номере отеля, так что к себе в постель я его не ждала. Я же располагалась у себя в небольшом доме, снятом на время пребывания в Лондоне.

Из-за необходимости постоянно путешествовать у меня не было постоянного жилья в Лондоне после того, как прошлое осталось в руках МИ-5, и потому я не могла оборудовать себе сколь бы то ни было удовлетворительную защиту в доме. Однако белое чудо биологии, возвращенное мне молодым сноходцем, меня все же успокаивало. Несмотря на свою внешнюю схожесть с белой мышью, внутри оно было настоящим чудовищем. Оно способно в буквальном смысле вывернуться наизнанку и вытащить хитин, острые жвалы и лапки, и перемещаться практически по любым поверхностям. Но даже в обычном виде мыши оно имело в себе минимум три вида ядов во внутренних мешочках клыков — для парализующего, сонного и отравляюще-смертельного эффектов. При этом оно могло издавать звуки на разных тональностях и двигать лапками и головой на манер человека. Мы разработали это для того, чтобы у Королевы была возможность общаться со мной простыми жестами, а также, к примеру, спугнуть визгом лошадь или собаку. Так что в обществе такого защитника я могла чувствовать себя защищённой от основной массы опасностей.

Проснулась я очень внезапно, когда мое одеяло с меня просто сдернули до пояса. Спала я без одежды, так что оказалась перед пришельцем до пояса обнаженной. Не то чтобы меня этот факт напугал, но это было по меньшей мере наглостью. В темноте комнаты я увидела знакомый силуэт, освещенный фонарями и луной с улицы, и недовольно выдохнула:

— Рихард, подобное поведение неуместно, не находишь?

— А мне нравится, — усмехнулся он.

Рихард наклонился надо мной, с удовольствием проводя ладонями по телу, а потом опустился к животу губами и прямо в него негромко сказал:

— У тебя такое прекрасное тело, Кали. Я успел забыть это за последние месяцы.

Он отпустил меня и начал расстегивать камзол, а я немного успокоилась после его слов. Может, ему все же стало лучше? Интересно, а как он проник сюда? Я бросила взгляд на дверь, та была заперта, но было открыто окно.

— Ты что, маг Тьмы сейчас?

Позади него начали открываться и захлопываться порталы Тьмы: он избавлялся от остатков Тьмы в своей магии, чтобы снова стать безликим.

— А как бы еще я сюда попал? — хмыкнул он, отбрасывая в сторону рубашку и оставаясь в одних только штанах.

Он быстро забрался ко мне на кровать и уселся сверху на мои бедра, прижимая их и одеяло, поверх которого находился. Рихард навис надо мной, опираясь ладонями по бокам от моих плеч, а губы его коснулись моих, но это не было поцелуем, лишь касанием. Я и сама по нему соскучилась и была рада его визиту, но что-то было не так, интуиция подсказывала мне, что так резко люди не меняются и в норму не приходят. И все же я сама потянулась поцеловать его губы, но он отстранился, будто дразнил меня, и прошептал:

— Ну, давай, опусти мне на спину свои отравленные коготки. Ты же знаешь, как меня это заводит.

И я, улыбнувшись, положила ему на спину ладони, а потом несильно вжала в него ногти. Сейчас, впрочем, яда на них не было, так что за его жизнь я могла не опасаться. Но как только я хотела ему ответить, он схватил меня за шею неожиданно грубо, а потом склонился к моему уху и тихо заговорил:

— Знаешь, Кали, сегодня я все понял. Все эти голосования, общие решения… все это — великий фарс. Я давно подозревал. Это же надо было так хитро и ловко вывернуться и вернуть в наш круг, в нашу семью, Старика! Вы с Николасом что же думали, я совсем идиот?