Он замолчал. Кажется, там было обилие всего, что он мог сказать после такого «если». Так много, что он так и не стал продолжать эту фразу. Он крепче вжал меня в себя, словно я была какой-то мягкой игрушкой, которая его успокаивала, и продолжил говорить:

— Ник ещё несколько лет назад говорил, как происходят такие вещи. Не применительно ко мне, но теперь я понимаю, что говорил он это для меня. Похоже, я в самом деле начинаю видеть то, чего нет. Но речь не об иллюзиях, а том, какие выводы я делаю из тех фактов, которые вижу. Случайная царапина на стене может быть следом присутствия роя. Или же росчерком от любого твердого предмета вроде края сумки. Но если мои выводы стали ложными, значит, я потерял ясность мышления. Это не только позор, но ещё полная потеря функциональности и полезности. Таких, как я, не должно быть в третьем кругу. Вообще не должно быть.

— К чему ты ведёшь? — испугалась я. — Не убивай себя, не надо!

Он хмыкнул мне в плечо, а потом провел щекой по моей щеке, поднимая голову:

— Конечно же я не собираюсь этого делать. Я, может, и запутался в своей же логике, но идиотом ещё пока не стал. Но в третий круг вернуться я не могу. Мне придется жить на слепой вере в них, а я не умею так. Это безрассудно и опасно. Кто знает, в какой момент кто-то из них так же потеряет свою логику, как я потерял свою, а я этого не замечу. Проще говоря, Кали, я в лучшем случае бесполезен, а в худшем опасен. В обоих случаях мне не стоит возвращаться. Помоги мне умереть для всех, как когда-то сделала это для своей ученицы. Остальным так и скажешь, что я… стал Стариком. Уверен, они и сами замечали это во мне, так что серьезных последствий для тебя быть не должно. Я должен уйти. Пожалуйста.

Я уже и не помнила, когда последний раз слышала от него это слово.

— Конечно, я помогу. Но не сейчас.

С этими словами, немного отклонившись, я повернулась к нему лицом, насколько смогла в его объятиях. Он вопросительно посмотрел на меня, а я потянулась за поцелуем. И он ответил мне жадно и жарко. Я хотела завершить эту ночь удовольствием, а не горечью, и я свое получила.

События той ночи снова промелькнули в моей голове и я улыбнулась Николасу в ответ:

— Ты не прав, я убила его, — не могла же я вслух подтвердить его слова.

И Николас все понял и кивнул с улыбкой.

АДЕЛЬГЕЙДА

День сегодня обещал быть чудесным. Уже завтра состоится совет нашего братства, на котором Лестер объявит о том, что отныне я буду определять стратегию нашего братства вместо него.

Я сидела за столом на первом этаже и от скуки играла сама с собой в шахматы. Лестера не было, а Кевин спал. И я понемногу побеждала! Сама себя. К середине партии сверху стал спускаться проснувшийся Кевин.

— Что тебе поведали сны сегодня? — спросила я, найдя прекрасную возможность отвлечься, и повернулась на стуле лицом к нему.

Все-таки шахматы не мое, долго играть не могу: голова начинает пухнуть от них. Кевин улыбнулся:

— Как обычно, много лишнего, — он поднялся и сел рядом со мной на соседний табурет, посмотрел на шахматную доску.

— Хочешь поиграть белыми? — предложила я. — Ходи.

Не сказала бы, что черные однозначно побеждали, но маг Тьмы тут я, так что и черные брать мне.

— Хм, можно, — он сделал ход.

— А Шарлин еще вернётся? Я могла бы играть с Королевой, пока ты спишь.

К этому моменту Кевин уже пояснил мне, что это за мышь была такая. В конце концов, Королева могла много таких наделать.

— У нас с Королевой был договор, и он уже выполнен. Мне просто нет смысла держать при себе это существо. Да и ты вряд ли бы хотела, чтобы Королева наблюдала за тобой каждую минуту твоей жизни. И я имею в виду именно каждую, Ада.

И сказал он это так, что мне сразу стал очевиден интимный подтекст. Ну, если подумать, то я бы, пожалуй, не хотела, чтобы глазами мыше-мутанта некий посторонний в лице Королевы подглядывал, как я занимаюсь всякими интимными вещами. Хотя Кевин и рассказывал мне, что сама Королева с удовольствием занималась развратом со своими чудовищами, никого не стесняясь, в том числе и его, но для меня от этого ничего не менялось. Вот только чего он опять за меня все порешал? Конечно, решение он принял верное, но все же. И я решила в полушутку возразить:

— Ну, а что если бы мне понравилось?

— А тебе бы понравилось? — удивился он и уставился на меня, даже забыв о шахматах.

— Откуда же я могу знать, если не пробовала, — я развела руками.

— Если быть точными, то ты уже пробовала. Помнишь, в прошлый раз, когда мы были вместе, ведь Шарлин была в доме, — он улыбнулся.

— Ну, это не считается, — я отмахнулась. — Я же на тот момент не знала, что ее глазами смотрит живой разумный человек.

Ах ты ж черт, а я об этом и не подумала, когда Кевин мне про мышь рассказал.

— То есть ты хочешь попробовать заниматься этим в присутствии постороннего? — уточнил Кевин.

— Я этого не говорила! — я почти испугалась, что он в самом деле организует что-то подобное, поэтому поспешила возразить.

Он пару раз хмыкнул себе под нос, а потом оставил шахматную доску и обошел мой стул. Он обнял меня, наклонившись, и мягко прикусил мочку уха, тихо порекомендовав:

— Если хочешь попробовать что-нибудь необычное, спроси у Старейшины. Уверен, его познания в этом вопросе велики и разнообразны. А я предпочитаю что-то более… традиционное. По крайней мере, пока.