— Ты ошибаешься только в том, что угроза может помочь. Нет, не в их случае. Кроме того, они очень уж ловко нашли и убили множество моих глаз в городе. На данный момент мое положение не очень-то выгодное, и если я буду ставить им условия, это будет блеф. И они, убившие моих людей, наверняка будут об этом знать.

— А я знаю, что делать, — я уже совсем успокоилась в его руках и довольно улыбнулась. — Давай спросим Кевина, как быть дальше.

Лестер хмыкнул:

— Давай попробуем. Хотя подобные вопросы — это не совсем его профиль.

Когда мы вышли в общую гостиную, моя бывшая наставница сидела за столом для собраний, закинув под платьем ногу на ногу, и читала сегодняшнюю газету, найденную на этом же столе.

Я удивлённо остановилась, а Лестер снова принял свой обычный вид «я — Старейшина, а вы — никто». Он двинулся в ее сторону походкой хищника, по кругу обходящего потенциальную добычу, которая пока что почему-то его не боится:

— Почему ты все еще здесь, чародейка? Совсем страх потеряла?

Он остановился сбоку от нее, угрожающе нависая, и она, сложив газету обратно на стол, возразила:

— Страх — да, зато уважение нашла. Раз уж так вышло, что я оказалась в логове самого Старейшины, я сочла уместным остаться и пообщаться, как только вы освободитесь.

— Что ж, — Лестер все-таки сел за стол напротив нее, — пообщаться можно. Что ты готова мне предложить?

— Ну хватит вам обоим уже опять вести себя, как чертов третий круг и чертов Старейшина. Пообщайтесь уже нормально! А ты подвинься! — я буквально заставила Лестера сдвинуться с его места и села третьей, образовав с ними треугольник.

— Адельгейда, — нахмурилась Змея, — я уже объясняла тебе, почему нельзя себя так вести в присутствии магов старшего статуса.

— Не смей с ней говорить так, будто она все еще твоя ученица, — недовольно отозвался он ей, а потом посмотрел на меня. — Ада, не то чтобы я был на ее стороне, но позволь нам пообщаться между собой по-своему. На своем языке.

И я рассмеялась. Они оба с удивлением уставились на меня, и я все же решила пояснить:

— Вот видите, у вас уже есть что-то общее.

И они оба посмотрели на меня почти одинаково укоризненно, из-за чего я чуть было не расхохоталась снова, но на этот раз смех я все-таки сумела придушить и лишь тихо молча давилась, еле-еле произнося:

— Вы это… Общайтесь… Я не буду мешать.

Змея перевела взгляд на Лестера:

— Ситуация нестандартная, однако я могу гарантировать, что имею право говорить с вами от лица всего третьего круга. Если же вопрос коснется вещей вне моей компетенции, я сообщу.

— Приемлемо, — снисходительно кивнул Лестер. — Продолжай.

— Вы убили почти всех наших осведомителей в городе. Хорошая работа, Старейшина. Впрочем, иного от таких, как вы, мы и не ждали. Это — война, в которой страдают невинные люди, и длиться она может ещё очень долго. Я предлагаю обсудить способы закончить эту войну мирно. Возможно даже, мы объединим наши силы.

Лестер усмехнулся:

— Говоришь, как Николас. Если бы я уже не знал, что он был твоим наставником, сейчас я бы догадался.

— Надеюсь, это комплимент, — улыбнулась Змея.

— Но нет, каким бы красноречием ты ни обладала, никакого объединения не будет, — категорически отрезал Лестер. — Не доросли до меня ещё. Однако я готов простить третьему кругу убийства прочих Старейшин, если вы приедете с повинной и продолжите служить мне.

— Я не могу принимать подобных решений в одиночку, — предупредила Змея. — Нужно вынести вопрос на общее голосование. И я готова пригласить вас на наше собрание в Библиотеке. Слышала, все Старейшины могут туда попасть.

— Могут, — снова на лице Лестера появилась улыбка, будто она сказала что-то забавное. — Старейшины вообще много чего могут.

— Могли, — поправила она. — Вы единственный остались в живых.

Кажется, она решила его немного напугать. Но у нее не получилось.

— Так и быть, устранение конкурентов я поставлю третьему кругу в плюс, — ответил Лестер.

У меня от их разговора создалось смутное ощущение, что два зверя ходят друг вокруг друга и покусывают, ища слабые места врага и намекая на свои сильные стороны. Эдакая мирная схватка.

Внезапно входную дверь дёрнули в попытке войти, а когда человек с той стороны понял, что заперто, он постучал.