— Без моей? Без помощи ребенка?

Последняя свеча погасла в комнате. Мария снова оказалась в темноте, желая наконец проснуться.

Глава одиннадцатая

— Как думаешь, сколько еще проспит? — спросил один из мужчин.

На улице собралось с десяток людей. Мужчина посередине стоял с мешочком в руках.

— Вот сейчас! — крикнул другой мужчина рядом, пытаясь одновременно разбудить рыцаря и заработать монет.

— Неа! Не проснулся, — мужчина с мешочком заулыбался. В мешочек упала ещё одна монета от того мужчины.

Женщина с большим красивым бюстом громко сказала:

— Вот сейчас!

— Ха-ха, а вот и нет! — ответил мужчина с мешочком, получив ещё одну монету.

— Эй, вы что тут устроили? — послышалось за спинами десятерых. Это был Йохан, детектив, спасший Галахада в канализации.

— Мы ждём, пока мой суженый проснётся! — ответила женщина с бюстом. Все хором засмеялись, будто сорвались с цепи.

Йохан отошёл влево, посмотреть, что происходить за стоявшей толпой. А происходило следующее: в грязи лежал мужчина, в чёрных одеяниях. Тихонько сопел и трясся, то ли от холода, то ли от слякоти.

— Сэр Галахад? — с сомнением произнес Йохан.

— Он самый, — ответили ему в толпе. — Мы его разбудить пытаемся по очереди, кто сумеет, вот — мужчина протянул мешок вперед, — получит всю сумму.

— А вы по-человечески его пытались разбудить?

— Пфф, ишь какой, — женщина с бюстом распоясалась, — где тут по-человечески увидел, дружок? Этот ваш сэр Галахад вчера всех баб на уши поднял, лапал, приставал. Дышал перегаром своим. Одним словом — свинья! — Женщина плюнула, — хочешь, сам буди по-человечески, а защищать его не надо!

Йохан спорить не стал. Смиренно присел рядом с сопящем рыцарем.

— Сэр Галахад! Сэр Галахад!

Рыцарь перевернулся лицом к небу. На лбу показались складки, глаза под веками ожили. Открылись.

— А?

— Как себя чувствуете?

Галахад закрыл лицо рукою.

— Где я?

Йохан осмотрелся.

— За таверной. В грязи.

— А где Мария?

— Мария?

Йохан поднял брови.

— Она должна быть с вами? — он ещё раз огляделся, — Здесь? Насколько я помню, вы попросили мэра отвести её в академию, а сами…

Галахад поднял ладонь, останавливая его слова.

— Да, я вспомнил. Помоги мне встать.

Йохан взял рыцаря за вытянутые руки, и они вместе потянулись вверх.

Галахад закашлял, его горло будто рвалось изнутри.

— Вы в порядке?

— Вроде, — Галахад взялся за горло и с усилием сделал глоток воздуха, — мне нужно попить. И присесть.

Он не мог идти самостоятельно. Йохан положил его руку на своё плечо и повёл в таверну.

— Сюда его не заводи! — крикнул хозяин. — Нечего мне людей порядочных пугать.

Йохан достал из штанов монету и бросил на стойку рядом с хозяином таверны.

— Это за стакан воды и твои неприятности.

Хозяин таверны нахмурился и опустил плечи. Золотая монета соблазнительно блестела перед ним.

— Тьфу ты, так значит? Пугай гостей, веди себя как свинья, делай что хочешь, а на утро что? Монету подай и жди поклона, да водицы?

Галахад приподнял голову насколько мог, чтобы в виски не ударила боль, и ответил:

— Просим прощения. Йохан, пойдем отсю…

— Две монеты. Одна за неприятности, другая за воду, — отозвался хозяин.

— К чему этот спектакль был? — Йохан бросил на прилавок еще одну монету.

Хозяин расправил плечи, широко улыбнулся.

— А может, мне нравится стыдить пьянчуг?

Вопрос был риторическим. А если и не был, никто не посчитал нужным отвечать и таким образом поощрять злорадство.

Йохан посадил рыцаря за ближайший столик и сел напротив сам. Через небольшое время им принесли по стакану с водой.

— Второй за счет заведения, — улыбнулся хозяин таверны и больше не появлялся, уйдя в погреб. Иногда оттуда доносился шум, сопровождаемый извинениями, сухими и шуточными.

Допив оба стакана, сэр Галахад наконец произнёс первые слова.

— Мне стыдно, что ты видишь меня таким. Прошу прощения.

— Да бросьте вы. Не первый день живу. Знаю каково это.

— Ты о чём?

— Не я с мечом и не меня кличут сэром. Это ваш крест.

На стенке стакана Галахад заметил каплю. Она медленно скользила вниз, пока не слилась с оставшейся на дне водой.

— Что если я больше не хочу его нести? — спросил он.

— Никто не хочет нести крест. Он тяжелый, давит на спину. Но оглянитесь вокруг, вы в этом не одиноки. У каждого он свой.