— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Капитан не ответил.

— Неужто… — Руфь сузила глаза, — думаете, мы вас такими сделали? И под «мы» я говорю о богатых людях, о знати.

— Вы обозначили правила. Но кто дал вам право их устанавливать?

Девушка не знала, что хуже: то, что с ней могли сделать на другом судне или этот задушевный разговор с убийцей, выставляющим себя героем.

— У меня не хватит знаний и репутационного веса для подобного разговора, прошу извинить, — сказала она.

Капитан выдохнул.

— Пожалуй, вы правы, — он скрестил руки. — Вы, женщины, годны только для одного.

Руфь скрестила руки вслед за ним.

— И для чего же.

— Показать, как жесток на самом деле этот мир.

Руфь опустила руки. Это было не то, что она ожидала услышать. Она раскрыла рот, но не успела ничего сказать, как в каюту ворвался Измаил.

— Капитан! — крикнул он. — Вы должны это увидеть! — его лицо горело от любопытства и испуга.

Рыжая Борода рванул со стула. Руфь помешкала мгновенье, а затем побежала за ними.

На палубе все пираты стояли вокруг продолговатой небольшой трубки красного цвета. Она лежала на листе пергамента на полу. Никто её не поднимал.

— Что это? — капитан встал в центре, совсем близко к предмету.

— Мы думаем, флейта, сэр, — ответил Измаил.

Капитан присел на корточки и внимательно вгляделся. Его взгляд, полный недоумения, сменился осознанием. Глаза расширились, брови поднялись, нижняя челюсть опустилась.

— Неужели… — произнёс он.

Руфь повернулась к Измаилу и прошептала:

— Что это?

— Кто-то её трогал? — крикнул капитан. Поднялся и оглядел всех вокруг.

Матросы отрицательно замотали головой.

— А надо было? — спросил один из них.

— Не знаю.

— Да что это такое! — вскрикнула Руфь, и все обернулись на неё. Она сделала шаг назад.

Капитан спросил её:

— Ты когда-нибудь слышала о Воларисе?

— Мертвое королевство, — кивнула Руфь. — Слышала.

Капитан снова повернулся к флейте и присел.

— Ходят легенды, что король Яков имел особого питомца. Страшного, черного. Это питомец откликался на зов флейты. Откликался и…подчинялся, — капитан поднял голову вверх, все остальные последовали за ним. — Существо это было особое. Летало за тучами и за солнцем.

— Хорошая сказка, — сказала Руфь, единственная, кто не стал смотреть вверх. — С чего вы решили, что это именно та флейта?

Капитан опустил голову.

— Подойди ближе, — сказал он и протянул руку.

Руфь взялась за неё и стала медленно приближаться к флейте. В этот момент она почувствовала, как что-то сдавливает её грудь, но это не было больно, скорее приятно. Будто что-то тёплое разлилось внутри. Она чувствовала себя частью чего-то большего. Её дыхание стало прерывистым, а глаза не могли отвести взгляда от флейты.

— Я…

— Мы тоже это почувствовали, — сказал Измаил, — как только раскрыли пергамент. Словно…

— Словно мы часть истории, — закончила Руфь. Слеза прокатилась по её щеке от восторга.

Глава шестая

Они шли по узкой тропинки среди деревьев и кустов. Пляжный ветер остался позади, и Руфь стала говорить тише.

— Пираты завернули флейту обратно в пергамент, отдали капитану, и часть из них отправилась к нему в каюту. Измаил был одним из них.

#

Капитан молчал. В комнате помимо него было еще три человека — самые доверенные и смышлёные лица. Правая рука капитана — матрос Черед. Было это именем или прозвищем, никому не известно. Второй пират был не матросом, а скорее советником. Его завали Чарльз — он из далёких земель, о которых никому не рассказывал, даже капитану. Третий — Измаил.

— Что ж, друзья, — начал капитан, — в наших руках легендарных артефакт. Мы можем продать его за такую цену, что пиратство можно будет оставить позади. Кто желает высказаться по этому предложению?

Чарльз приподнял руку. Капитан кивнул.

— Я здесь ради моря, ради историй. Деньги мне не нужны.

Черед усмехнулся. Разрешение говорит он не спросил.

— И почему я не удивлен ответу, — он повернулся всем телом к Чарльзу. — Ты найдешь довольно трудным занятием покупать еду за море и истории. Капитану, вероятно, денежный вариант кажется скучным, но когда полуголые барышни будут сидеть у нас на коленях и наливать нам ром, вы осознаете мудрость решения продать флейту.

Рыжая Борода почти улыбнулся. Его глаза обратились к Измаилу.