— Ответы ждут нас внизу. Но прежде чем мы пойдем, — Галахад подошел к месту, где до этого лежал король, и поднял «Шестой клинок». Самый древний и самый могучий меч на земле. От него бы Галахад и погиб, если бы король сам не остановил бой, почувствовав упокоение королевы. Каждый раз, когда меч рыцаря соприкасался с «Шестым клинком», по нему проходила необычная вибрация, словно что-то разрушалось внутри него.

Галахад отвязал ножны от своего ремня и бросил вместе с мечом на место, где до этого лежал «Шестой клинок», тем самым заменив своё орудие. На поясе оставалась болтаться стрела из белого дерева, ожидающая наполненное кровью, стремительно бьющееся сердце дракона.

Спускаясь, Мария повернула голову и взглянула, как скрывается за верхней ступенькой одиноко лежащий меч, обнимаемый ножнами. Она любила это оружие.

Глава двадцать седьмая

Король не останавливался до самой площади. Вместе с ним, по пути, из-под земли выбирались скитальцы. Они выкапывали себя, впивались пальцами в землю и тянулись наружу. Везде, где не был проложен кирпич, просачивались их руки. Скитальцы не нападали, шли за королем. Обходили Галахада и Марию, не замечая их.

Столпившись на площади, сотни скитальцев под предводительством короля упали на колени. Опустив руки, они стали копать. Они были похожи на рыщущих псов своей силой и рвением что-то выкопать. Это раньше они были скитальцами — существами без цели и желаний. Теперь же каждый был инструментом, наполненным силой и жизнью.

Галахад понимал, а Мария это чувствовала: скитальцы были под гипнозом. Они выполняли чей-то приказ. И когда их задача будет завершена, что-то случится, кто-то придёт.

— Должны ли мы их остановить? — спросила Мария, поднимая голову к рыцарю.

— Я не знаю.

Галахад смотрел на них. За этой суматохой на когда-то пустой площади и не мог понять, что делать. Взять меч и начать рубить наотмашь? Остановить то, что они задумали?

Галахад сжал рукоять меча и пошёл вперед. Выбор он сделал. Подойдя к одному из копающих, он взмахнул мечом за спину, ожидая разрубить тело пополам с первого удара. Но едва успев дёрнуть руки в сторону туловища, он замер — его накрыла тень.

Над скитальцем, замерев, стоял Галахад. Не опуская меч, он посмотрел на небо. Исполинской величины чудище с чёрными крыльями и шипами пролетело мимо них и приземлилось на башню замка. Дракон явно делал это не впервые. Эти башни были его домом.

С этих башен скитальцы, девочка и даже сам король казались такими маленькими суетящимися муравьями. Но не он. Стоящий посреди них, повёрнутый к дракону с мечом в руке, он смотрел на него с вызовом, будто кричал: «Спустись ко мне, покажи, чего стоишь».

Открыв свою чёрною пасть, дракон почти улыбался такой смелости. Он не помнил, когда в последний раз её видел. Оттолкнувшись от башен, ломая кирпичи, он, весь чёрный и огромный, взлетел вверх над Воларисом. О, каким прекрасным городом он был. Как нравилось ему здесь пролетать. С каким трепетом к нему здесь относились. Как к великому чуду, а не простому монстру. Они поклонялись ему, а не бежали наутёк. Но с тех пор многое изменилось.

Спикировав вниз, дракон приземлился у площади, разрушая дома, которые мешали ему на пути. Кирпичи посыпались, поднимая клубы пыли. Закашляла только Мария. Галахад стоял неподвижно и направлял «Шестой клинок» в сторону огромного гостя в тридцати метрах от него. Когда пыль развеялась, рыцарь смог во всей красе разглядеть дракона, что был на те же тридцать метров выше него.

Мария в ужасе посмотрела на Галахада. «И ты собираешься победить это?», пыталась передать она своим взглядом.

Дракон оглядел их, окончательно убедился, что этот рыцарь действительно будет сражаться с ним, и попятился назад, вытягивая грудь и голову к небу.

— Мария, в сторону! — успел крикнул Галахад, перед тем, как его скрыла струя огня.

Мария закричала от страха и беспомощности. Скитальцы, стоявшие далеко за спиной рыцаря, покрылись огнём, но не переставали копать. Их почерневшие, облысевшие тела, всё так же впивались ногтями в землю.

На месте, где стоял рыцарь, было пусто. Никто ещё не знал, но он забирался по кирпичам разваленного дома всё выше и выше, где-то в стороне от дракона. А когда он прыгнул на него, оставаться незамеченным это не смогло. С мечом над головой, вытянутый, словно луна в форме месяца в обратную сторону, Галахад летел между домом и драконом. У Марии опустилась челюсть. Галахад воткнул меч в крыло дракона и понесся вниз, разрезая крыло, словно полотно. Дракон взревел, резко поднял крылья и оттолкнулся от земли.

Мария увидела, как Галахад вместе с мечом подлетел вверх, когда дракон поднял крылья. Мгновение он парил в воздухе, а затем начал падать.

Он попытался снова зацепиться за крыло, но оно было вне досягаемости меча. Тогда, в отчаянной последней попытке, он прицелился, надеясь воткнуть меч в заднюю лапу, до которой, по его подсчётам, он сможет дотянуться. Закинув меч за голову, Галахад приготовился воткнуть его, словно иглу. Но чем ближе он был к лапе, тем лучше понимал, какое на самом деле до неё расстояние. Ткнув мечом в воздух более чем в пяти метрах от лапы дракона, Галахад отправился в свободное падение, не имея возможности удержаться за что-либо.