— Теряют души, — прошептала Мария себе под нос и заодно внесла ясность в слова королевы.

— Именно. Теряют души. Но вопросы были! Их задал мне библиотекарь, он…Вильгельм! О, Вильгельм. Мне так жаль.

— Что за вопросы? Скажите.

— Да, да, да, — королева уставилась в потолок и, казалось, потеряла нить своих слов. Но тут же заговорила, — куда эти души идут, покинув тела? Кто их зовет? Кому они подчиняются? Я видела кому. Ох, Леонард. Сын, которого у меня никогда не было. Он забрал их. Все души до единой.

Королева резко схватила Марию за руку. Напугала её. Пронзила своим взглядом.

— Все, да не все, — улыбнулась она, — недосчитался мой сынишка кусочка. Кусочка моей души. Понимаешь, о чём я? — королева тянула лицо вперёд, приоткрыв рот в предвкушении, ожидая, когда Мария поймет, о чем та говорит, — давай же, девочка моя. Откуда твои кошмары? Откуда любовь к Якову? Откуда воспоминания чужие?

Мария замерла у кровати. Перестала дышать. Вся её жизнь обрела смысл. Ненависть матери, уход отца. Они знали. Где-то в глубинах своей души они знали, как и она знала. Она не их дочь. Телом, что вышло из матери — да, их дочь. Но не душой.

Она королева Волариса. Её родители давно мертвы. Отдались богу, которых их

и погубил. Она реликт прошлого. Ей нет места за пределами Волариса. Мир постоянно об этом напоминал.

— Но как? — задышала Мария, — как я стала тобой?

— Вильгельм. Это была его идея. Но сколько бы он ни сидел в библиотеке за этими чёрными-чёрными книжками, без мой прекрасной матери мы бы не справились. Она вернулась ко мне спустя столько лет. Вернулась в тот вечер, чтобы попытаться спасти. Вместе мы смогли отделить кусочек моей души заклинанием. Отправили его далеко отсюда, и он достался тебе.

— А где моя душа? С которой я родилась?

— Поглощена моей. Я это чувствую. Я часть тебя. Была ей всё это время. И мне жаль. Я не знала, чем это всё закончиться. Я хотела спасти свой народ. А теперь вижу — обрекла всех на страдания. Как долго это должно продолжаться? Он не оставит нас в покое никогда.

— Но зачем? Зачем отделять часть своей души? Зачем отправлять её за пределы королевства? Кто он? Зачем он держит вас в живых?

Королева с сочувствием посмотрела на Марию. Ей хотелось обнять её, успокоить. Девочка напуганная и уставшая. Она бы злилась на королеву, на короля, на Воларис, будь у неё силы на эти чувства.

— Бог вторгся в наш мир. Чтобы завоевать, чтобы выжечь нас всех. Ему нужны души Волариса. Все до одной. Он не мог забрать мою, неполноценную. Но я вижу, он наконец получит своё сполна. Он заманил тебя сюда. Прости…

Мария почувствовала, как подгибаются колени. Она схватилась за порог кровати и попыталась удержатся на ногах. В груди стало жечь. Боль сковывала и пугала. Она находилась близко к сердцу.

— Я умираю?

Ноги перестали слушаться. Мария опустилась на колени, не отрывая взгляда от королевы.

— Прости. Наша душа снова станет единой, покинув твоё тело. И без неё ты не выживешь.

Девочка закашляла. Казалось, маленький комочек раздражал её горло, пытаясь вылезти. Изо рта выходило жёлтое свечение. Яркие огоньки-искры являлись источниками света. Мария увидела, как они медленно поплыли по комнате, смешиваясь с пылью. Выстроились в линию и по одному отправлялись в приоткрытый от слабости рот королевы.

Мария легла на пол, чувствуя облегчение из-за образовавшейся пустоты внутри неё. Вместе с радостью жизни ушла и боль. Не за что было ей хвататься в поисках разочарования от прожитых лет. Воспоминания ушедшего отца и ударов ремнём матери не вызывали никаких мыслей и эмоций. Это состояние длилось не долго. Громко вздохнув полной грудью, она окунулась в новые чувства и воспоминания.

Она увидела сотни смертей. Огромные армии, идущие друг на друга. Летящие по ветру зубы, запёкшуюся кровь. Женщин, рыдающих за пустым столом. Детей, выбегающих из избы. Походы, рассказы у костров, смех товарищей. Любовь…Ревность. Ненависть и обида на Клаудию. Грязь, алкоголь, вкусно пахнущие, но дурно выглядящие женщины. Женщины, женщины, женщины. Столько женщин. Столько кроватей. Эта жажды, постоянно давящая жажда, смешанная с одиночеством. Одиночество повторяется в голове. Всегда рядом, всегда под рукой. Дождь, грязь, девочка за забором с куском хлеба. Она такая же, как я. Одиночество. Путешествие. Больше сомнений чем обычно, но они другие. Приятнее. В центре этих сомнений страх не за себя. Железная хватка ослабла, позволила думать о другом человеке. У кого впереди может быть жизнь. Она не забирала чужую. Спасти её — и дело с концом. Подарить жизнь, а не забрать. Напоследок.

В комнате потемнело. Королева закрыла рот и повернула голову набок. Придвинувшись к краю кровати, она посмотрела вниз и увидела девочку, свернувшуюся в клубок. Словно та сдерживала боль внутри живота.

— Скоро всё закончится. Прости меня, если сможешь. Я не имела права забирать твою жизнь.

К удивлению королевы, Мария зашевелилась. Вытянувшись на полу, она начала подниматься. Оттолкнулась руками от деревянного пола и встала на согнутые ноги. Поднялась в полный рост. Резко качнула головой в разные стороны, словно отряхиваться, и наконец взглянула на королеву глазами, полными ненависти.