Мне даже пришлось провести пару дней в Ленинской библиотеке, чтобы разобраться в том, что значит идеология «прометеизма», при помощи которой Речь Посполитая движется к свой давней мечте построения «Польши от моря до моря». Или, как это формулировал Пилсудский, «конфедеративного государства Междуморье». Оказалось, это весьма стройная концепция, с одной стороны, расчленения России раскачиванием ситуации на национальных окраинах, а с другой — объединения всех антирусских государств общей целью. Цель эта, ни много, ни мало, а уничтожение России. Причём, вне зависимости от того, какой в ней общественный строй. Просто уничтожение, и всё.

Даже в нашей истории на развитие этой идеологии работали научно-исследовательские центры в Париже, Варшаве и Вильно. А что теперь происходит, когда Польша стала куда больше по размерам и куда более агрессивной по сути? И скоро ещё прирастёт, поскольку под давлением Великобритании и Франции Венгрия, Югославия и Румыния склоняются к созданию такой конфедерации. Даже уже референдумы, на которых этот вопрос будет решаться, на первую половину 1939 года в них назначены. Болгария пока сопротивляется, но её подталкивают к этому провокации турок на границе с Турецкой Республикой. Ведь Варшава, работая с болгарами, напирает на то, что вхождение в Междуморье гарантирует военную помощь со стороны всех остальных членов конфедерации.

Лично мне совершенно понятно, кто стоит и за всей этой идеей, и за давлением на Болгарию. Ведь не было, не было никаких особых проблем со стороны турок, и вдруг они появились. Я же хорошо помню, что накануне Второй Мировой войны Турция заключила договор о военной помощи с теми же Францией и Англией. А потом практически всю войну лавировала между англичанами и немцами, которые давили на Инёню, чтобы тот вступил в Мировую бойню на их стороне. И, в отличие от физика Туманяна хорошо знаю о том, что от нападения Англии и Франции на советское Закавказье нас спасло только наступление нацистов в Западной Европе. Даже бомбардировщики для авианалётов на Баку и Батуми были подготовлены и стояли на иранских аэродромах.

В общем, Польша Польшей, а дело Советскому Союзу в истории «другого» мира придётся иметь не только с ней. И даже не столько с ней. Так что наша помощь, которую мы пока концентрируем на Чебаркульском полигоне могла бы оказаться излишней, если бы речь шла о драке исключительно с панами «нашего исторического образца», но как бы её не оказалось маловато, когда в «изменённом» мире в драку влезут «лимонники» с «лягушатниками».

Кстати, эта концентрация техники не осталась незамеченной моими бывшими коллегами. «Сигнальчики на самый верх» пошли. Но пока от этих «сигнальчиков» удаётся отбояриваться тем, что специально завозимая откровенная рухлядь регулярно взрывается, распиливается не металлолом и вывозится на металлургические заводы Челябинской области. Ну, и Боря Уманский в нужный момент «подмазывает», кого надо, чтобы этот стук пропускали мимо ушей. А уж то, что мы профинансировали сборы резервистов, прошедшие именно на той технике, на которой большинство из них будет «работать» после ухода в прошлое, и вовсе нам зачлось как офигенно патриотическое благое дело. Но всё-таки пора, пора уже переходить к реализации задуманного ещё бывшим управляющим делами ЦК КПСС Павловым.

10

Лейтенант госбезопасности Воскобойников, 23 апреля 1939 года

Завтра — воскресенье, можно будет хоть немного побыть с семьёй. Точнее, уже сегодня, поскольку со службы я, как всегда, пришёл почти к полуночи. И пока ужинал, маленькая стрелка ходиков на стене уже сдвинулись за цифру 12. Дети, ясное дело, уже спят, так что, хлебая супчик (щей бы вместо него, так свежая капуста появится только осенью), выслушал «доклад» супруги об их проказах, устроенных за день. Мальчишки, вот и ищут себе приключений, то «саблями» рубятся, то кораблики из щепок в лужах пускают, а Полине потом их портки от грязи отстирывать. Где-то читал, что в далёкой Америке продаётся «электрическая прачка», которая сама вещи стирает — надо в неё только воды налить да мыло постругать. Да только где та Америка, а где райцентр Чебаркуль, знаменитый только тем, что рядом с ним находятся военные лагеря Троицко-Магнитогорского полка 85-й стрелковой дивизии. А полигон используют для учебных артиллерийских стрельб подразделения не только 85-й дивизии, но и всего Уральского военного округа.

Район, прямо скажем, непростой. Казачий район, на территории которого ещё в середине 1920-х казачки «шалили». Да и сейчас, бывает, косо на Советскую Власть поглядывают. Из всей промышленности — только запланированное строительство Новозлатоустовского завода, который ещё неизвестно, когда начнёт работать: постановление-то о его строительстве только-только принято, землемеры всего лишь площадку под него размечают. А под боком два санатория, за отдыхающими которых тоже приходится присматривать. Вот и приходится то с населением работать, чтобы к полигону не совались, то бесконечно колесить по грязным весенним дорожкам между сёлами да деревнями казачьих мест, то, как сегодня (уже вчера!), обеспечивать порядок на митинге в честь дня рождения Владимира Ильича Ленина.

Только засыпать начал, млея от тепла прижавшейся ко мне супруги, как кто-то в ворота колотится. Полина уже приученная к таким ночным визитам, пока я натягивал галифе и портянки мотал, набросила на плечи ватную телогрейку-фуфайку выскочила в сени. Помнит, кто её муж, сколько у него недоброжелателей, свет не зажигает. И, не открывая двери на крыльцо, кричит в темноту.

— Кто там?

С улицы незнакомый голос:

— Капитан Егоров из военного городка. Товарища Воскобойникова срочно просят прибыть в штаб полка.

Жена только вздохнула, когда я, уже одетый по форме, поцеловал её в лоб перед выходом на улицу.

Пока шёл к воротам, различил, что где-то неподалёку «бомочет» двигатель автомобиля: у военных с транспортом куда лучше, чем у чекистов, которым приходится летом на бричке, а зимой на санях по району передвигаться.

Странно как-то этот капитан одет. У меня даже рука к кобуре с наганом дёрнулась. Да не успел: руки тут же скрутили ещё двое, одетые вообще несуразно, но так, что в темноте их и не различишь. А «Наган» один уже прячет себе в карман. Грехов за собой я не помню, чтобы меня вот так, среди ночи, явились «брать». Наверное, ошибка какая-то. Главное — в дом не ломятся, жену с детишками не перепугают.