Тихо ухнул схлопотавший ножом чубакр, потом там проорали «держитесь, хлопцы!» и все стихло.

— Лоудка заглядывала или вообще глюки начались? — озадачился начоперот. — Ладно, отходим, тебе попить нужно, а здесь тихо не подойдут — поднавалено.

На лестнице Игорь пытался обтереть о ступени подошвы кроссовок, да где там… прилипали и чавкали.

В подвальном коридоре высились баррикады, перекрывающие подходы к складу и сопутствующим помещениям. Проходы оставлены узкие, боком едва протиснешься.

— Здесь еще порядком гадов положим, — заверил начоперот. — Жаль с патронами туговато.

Ворона смотрела исподлобья. Не столько на инспектора, сколько на его руку.

— И что такая трагическая пауза? — удивился Вано. — Обычное дело. Не в домино, небось, сели играть. Дай хлебнуть бодрящего, да перевязывай человека.

— Я не умею, — сказала Ворона.

— Охереть! Столько смен прожить и такие пробелы в элементарной подготовке! — возмутился начоперот и полез за бинтами. — Ты, Верка, не перестаешь удивлять.

Разлохмаченный рукав камуфляжа комсомолец срезал, бинт ложился корявыми, но уверенными витками. Игорь цедил спирт — Ворона налила стакан до краев, очень уместная доза.

— Встретим у первой баррикады, желательно навалить их поболее, чтоб наглухо пробку забить, — излагал начоперот план очередного этапа баталии.

— Допустим. Чубакр им не жалко, погонят влегкую. Но зачем? Должны они понимать, что пробка нам на руку.

— Понимать они понимают, но толковых штурмовых групп не имеют. Наверное, еще не подошли. С другой стороны, правильного штурма все равно не выйдет. Нас тут без взрывчатки и огнеметов попробуй, возьми. А эти средства исключаются. Остается переть в лоб.

— Ну, наверху были не такие уж тупые, — возразил хозинспектор.

— Это ты по-настоящему опытных бойцов не видел, — пренебрежительно поморщился Вано. — Нет их у Психи, или очень мало. Потому и держимся. Но отсутствие серьезных сюрпризов действительно странно. Пусть не боевых, а психических. По идее, именно ими Психа и должна давить. Кстати, пустота со стороны бойлерной настораживает. Должны уж тамошний коридор нащупать, должны.

— Если они идейные, то могут исключительно в лоб идти, — тихо сказала Ворона.

— Ты не намекай! — обиделся начоперот. — Одно дело открытое партсобрание, искренность и прямота, другое — боевой штурм. Бывало, и мы в лоб ходили, но то в виде исключения. Или по глупости отдельно взятых непрофессиональных командиров-самодуров. Дураки всегда найдутся. Но ты не обобщай! Мне, может, чубакров тоже немного жаль.

Керсты ощутили движение у противника и одновременно встали.

— Идут? — Ворона еще слабо чувствовала здешний Дом.

— Куда ж они денутся, — начоперот оправил ремень. — Но не суетятся, что тоже хорошо.

— Игорь, вам лучше? — осторожно спросила девушка.

— Намного. Передохнул. Да и вообще Ваша близость меня бодрит и тонизирует, — заверил хозинспектор.

— Да, жаль что время не позволяет, — согласилась полубогиня.

— Когда же вы с этой аморальщиной закруглитесь?! — застонал начоперот и ушел в коридор.

— В какой-то мере Ванечка прав, — прошептала Ворона, отирая клочком бинта присохшие кровавые кляксы с лица друга-любовника. — Но мне жаль, что все заканчивается. Еблись мы просто восхитительно.

— Еще бы! — Игорь лизнул ее в пальцы. — Поберегите себя, милая Птица, а?

— И вы, — попросила полубогиня. — Если все обойдется, я хочу опять как тогда в Нескушном.

— Непременно.

В коридоре бахнул маузер командира. Вот непременно любая лирика маузером обламывается.

Налево уходил длинный коридор к бойлерной, направо — короткий проход к грузовому люку и лестнице к лифтам.

— Высунулся, получил, — Вано указал стволом на лежащего под лестницей чубакра. — Остальные топчутся и межуются. Видимо, сигнала ждут.

Послышались шаги со стороны «бойлерного» коридора.

— Так-так, выходит, это я сигнал и дал, — сообразил опытный комсомолец. — Разумно, на радио они экономят.

Шуточка осталась на языке, поскольку керсты увидели кто приближается по коридору.

Свои там были. В смысле, хорошо знакомые. Игорь различил лица водителей и экспедиторов, красавца-юрконсульта, добрейшую машинистку Раечку, вроде бы давно ушедшую из «Межкниги», сдержанного мастера-телефониста. И Петрович здесь шел со своим классическим фанерным плотничьим ящиком с инструментами, и унылый Валентин Александрович тащился, животик с язвой поглаживая. Были и незнакомые люди: большей частью в картузах и кепках, частью усатые, частью весьма привлекательные — вот девушка в полосатой блузе и платочке, так и вообще картинка. Понятно, это из знакомых товарища начоперота.