Игорь знал, из какого фильма выдран пятитисекундный ролик. Собственно, и звуковая дорожка была позаимствована оттуда же. Но срежессированно было с большим чувством: всадник без головы на усталой лошади, бредущей краем скалистого утеса, и адский дым вокруг…

Краткая кино-иллюзия угасла, не добравшись до края моста, тут же оборвалась музыка. Но и этого хватило. Толпа взяла техническую паузу, набирая в легкие воздуха, и неистово заорала.

— Сгинем!

— Спасайсь!

— Горим!

И в толпе, и вокруг эшафота действительно поднимались новые столбы густого дыма. Игорь не был специалистом в пиротехнике, но судя по всему, гости приволокли весьма неслабые дымовые шашки.

Толпа пыталась бежать сразу во все стороны. Тяжелый дым накрывал зевак, черно-бурые клубы быстро расползались вширь, норовя удушить и запугать народ всмерть.

Игорь и еще несколько человек, оказавшиеся под стеной палат, вне этого черно-бурого облака, замерли. Из оседающей стены дыма над мостом, по которому только что проехался безголовый демон, выскользнула светлая тень. Дирижабль, похожий на легкий невесомый челн, быстро скользил над маревом. Воистину, гость совсем иного мира…

— Ангел, — пролепетала миленькая толстушка рядом с керстом и обеими руками зажала себе рот.

Едва ли вытянутая капля дирижабля походила на бесплотное существо, да и хвост тросика, несущегося за аппаратом слегка портил восприятие. Но воздушный кораблик казался воистину чудесным.

Кажется, дирижаблик даже и не задержался над особо густым дымным грибом у эшафота. Просто чуть нырнул, приняв новую тяжесть, но тут же выровнялся, унося на тросике безвольно обвисшее тело. Воздушный поток трепал крылья-лоскуты рубахи на бесчувственно раскачивающемся казачьем атамане…

— Унес, — выдохнул отец впечатлительной девицы. — Прямо на небеса Степку, под Суд Божий…

Все же площадь была чересчур велика для длительных спецэффектов. Завеса дыма развалилась на куцие клочья, из них донесся мат и проклятия, затем забабахали пищали и пистоли — охрана эшафота, пусть и упустила приговоренного, но не дрогнула перед воздухоплавательным ангелом.

Вообще-то, Игорь не собирался вмешиваться: Лоуд с семейством и сама вполне управлялась. Но расстрел грубым пищальным свинцом легкого аппаратика и висящего под ним беззащитного тела, это… Варварство это.

— Драпайте! — рявкнул керст, доставая из-под куртки автомат.

В принципе, москвичи, когда они не в гуще сдуревшей толпы — люди ушлые и догадливые. Окружающие бросились прочь, а Игорь, вскочив на приступок у стены, выпустил очередь в сторону эшафота. Патроны через один трассирующие, целился повыше голов, не собираясь никого убивать. В клочьях быстро рассасывающегося дыма отличным ориентиром торчала виселица и колокол рядом с ней. Неизвестно как с «глаголем», но колокол легкие пули 5.45 определенно достали — сквозь вой и вопли толпы донесся тревожный звон бронзы. На помосте догадливо присели, завертели головами…

Отвлек и ладно. У Игоря мелькнула мысль собрать гильзы — все-таки абсолютно лишние они в этом веке. Но времени уже не дали — вдоль ограды скакало с дюжину сурово настроенных всадников, щедро угощали плетьми разбегающихся зрителей, сверкали саблями…

Игорь спрыгнул с выступа стены и пошел за угол ограды. Пора было уносить ноги. На площади слышались выстрелы, где-то дальше бабахнула пушка…

Да, прям так и уйдешь. Не один такой умный — с площади густо повалил напуганный народ, в узость между оградой и вечно-московскими ямами ломанулись столь дружно, что кто-то упал, по нему прошлись сверху, споткнулись, оказались немедля сшибленными следующими… Неподалеку от Игоря плюхнулся на четвереньки мальчонка, выронил половину пирога со щавелем, отчаянно завопил…

И вот случится сейчас Болотная ходынка. Чтоб ту Лоуд с ее завиральными акциями…

— Назад! За ум взялись! — керст заслонил упавших, поднял автомат и полоснул над головами напиравшего людского стада.

За ум, конечно, не взялись, но брызнули шире, попрыгали через ямы и подсохшую болотную грязь. Может, ноги поломают, но без смертоубийства…

…Свято место пусто не бывает — в опустевший проход влетели всадники. Игорь попятился, догадался, что через забор перемахнуть уже не успеет…

Первым скакал рейтар в зеленом кафтане и сияющих алых шароварах. Молодой красивый — прапорщик или подпрапорщик — керст все еще путался в старинных знаках различия. Глаза упрямые, капризную губу очень знакомо закусил, короткая пика с синим прапорцом угрожающе склонена…

Автоматная очередь пронеслась над головой лошади — вороная испуганно встала на дыбы, на ее круп налетел скакун следующего рейтара, лошади сцепились, затанцевали, едва не давя всадников об ограду.

— Держи его!

— Кого?!