— Да, это мой вопрос номер два. Я желаю, чтобы ты рассказал нам об этих проводниках, творцах и ключах. Максимально развёрнуто. Кто они, что они и для чего?

— Кто они — можно понять из названий, — проговорил бывший нищий. — Творец творит. Ключ формирует ключи. Проводник проводит. Но это относится не к обычным материям и предметам, а к целым мирам. Творец создаёт мир, проводник — двери в него, ключ — то, что их открывает.

— Выходит, и мой мир, и этот были кем-то когда-то созданы, а «пирамидки с глазами» — это отмычки? Но только учти, это лишь уточнение, а не новый вопрос.

«Абдулазиз» погрозил мне пальцем, но возражать не стал:

— Ладно. Будем считать это уточнением. Насчёт пирамидок ты прав. Они открывают двери между мирами. А в облегчённом варианте и между пространствами. Но есть и проблемы. Главная в том, что создание этого мира до сих пор не закончено. Потому что творцов оказалось двое. Первый сделал набросок, но не смог дописать всю картину. Второй… хм… второй, по всей видимости, ещё не определился, что делать с наследием первого. Спросишь, куда делся первый? Отвечу: не знаю. Он просто ушёл, и его больше нет. А вместе с ним ушли проводник и ключ. Остался лишь я, неизвестно кто, с неизвестным статусом, болтающийся между двумя мирами. Твой мир, эфенди иммунный, к нашему общему счастью, полностью сформирован. Разрушение ему не грозит, он служит… своего рода якорем для другого, вот этого, в котором мы прямо сейчас разговариваем.

— Тому не грозит, а этому, выходит, грозит? И чем, интересно? — снова не удержался я от уточнения.

Собеседник негромко хмыкнул, но, опять же, в «юридические» дискуссии решил не вступать:

— Этот мир может разрушиться от переизбытка сущностей. Разные типы его обитателей, обладателей силы, разные типы энергообмена. Непримиримые противоречия, непреодолимые трудности, нескончаемая война. Люди, драконы, бесформенные. И если люди ещё худо-бедно, но между собой уживаются, то драконы и метаморфы готовы на всё, чтобы сначала подмять остальных, а после замкнуть на себя пространство и время. Причём, и те, и другие отлично умеют играть в убеждение. Соблазняют людей долголетием и могуществом, а те и рады-радёхоньки — сами готовы попасть к чужакам в вечную кабалу за лишние годы жизни и магические умения. Главное, чтобы без лишних усилий и даром. А даром, как ты понимаешь, бывает лишь сыр в мышеловке.

— Чужакам? Ты сказал «чужакам»? — выделил я в его речи «самое главное».

— Да. Чужакам, — подтвердил собеседник. — Людей в этот мир, ещё не законченный, привёл проводник. Бесформенные и драконы просочились сюда через червоточины. Червоточины я потом, конечно, заткнул, но было уже слишком поздно. Бесформенные и драконы едва не сожгли этот мир в битве за первенство. К счастью, тогдашняя людская империя смогла их уравновесить, но в итоге всё же погибла, и на какое-то время на восточном материке возобладала драконова магия. Бесформенные же почти все исчезли.

— Кроме одного, — вставил я свои «пять копеек».

— Кроме одного, — согласился «торговец». — Драконов тоже осталось немного, но тягаться с рептилиями в одиночку я, конечно, не мог. Ведь я не творец, не ключ и не проводник. Я всего лишь привратник. Временами искатель. Временами провидец, странник, учитель… Твой мир не пускал меня дальше десятка шагов от врат, поэтому там приходилось прикидываться торговцем древностями. Здесь, — «Абдулазиз» кивнул на одно из окон, — ограничений не было. Я мог путешествовать по всем континентам, смотреть, наблюдать, учить, выискивать тех, кто способен превратиться в творца, ну или хотя бы в ключа или проводника. Писал книги, создавал магические системы, обучал рунам будущих саиров и пэри…

Меня буквально подмывало спросить его про здешних жриц и мольфаров, не он ли придумал эти две жутко похожие друг на друга системы магии времени, но понял, что это будет уже перебор. Лучше дать ему выговориться самому, пока запал не иссяк.

— Слышали все, небось, про «Откровения Вириона-отшельника»? Моя работа, — не без гордости заявил бывший нищий. — Я потратил на них примерно полвека, но, уверен, они того стоили. Эту книгу запрещали везде, во всех странах и землях, но это только усиливало ажиотаж. Все маги этого мира на протяжении двухсот с лишним лет читали её, покупали из-под полы, воровали из закрытых библиотек, переписывали, запоминали. Она обрастала слухами и легендами, её брали на вооружение новаторы и мятежники, будущие короли и великие маги… Да, со временем интерес к ней угас, но задачу свою она всё-таки выполнила. У людей появилась собственная система магии, отличная от драконовой и метаморфной. И это — не буду сейчас объяснять, почему — создало условия для появления в этом мире второго творца, а следом его неизменных спутников: проводника и ключа. И когда они, наконец-то, появятся, старый Абдулазиз-Шайрихан получит-таки обещанную ему когда-то свободу…

Старик замолчал, глаза его затуманились, пальцы застыли на чётках…

Мы его не торопили.

«А вдруг ещё что-то скажет?..»

— Так. Всё. Со вторым вопросом покончили. Осталось ещё два. Спрашивай.

«Не сказал. Жалко. Я бы послушал…»

— Третий вопрос такой. В твоих «Откровениях» говорилось, что в параллельный мир можно проникнуть из Храма вечной стихии. Что расплачиваться за переход надо осколком волшебной души и при себе иметь «Око демона». У меня и Алины сейчас есть по камню Байаль и два «Ока демона». Хватит нам этого, чтобы вернуться на Родину, или не хватит, и как это правильно сделать? Я хочу это знать, и мне нужен полный, я повторяю, полный ответ.

Лицо собеседника посветлело:

— Ну, наконец-то! Дождался. С этого и надо было начинать, дорогой мой иммунный, а не с творцов и истории мира. Творцы и история могли бы и подождать, никуда бы не делись. Я даже уже волноваться начал. Вдруг самое главное-то и не спросишь. Ну, да и ладно. Вспомнил, и хорошо. Теперь слушай. В Храм вечной стихии идти не надо. Чтобы вернуться, вам хватит и Малого алтаря. Надо лишь подойти к нему, опустить Байаль в его конус и коснуться Байаля своей пирамидкой.