— Так, значит, Малыш после Велирунэ стал таким странным как раз из-за этого?

— Да, — улыбнулась бывшая пленница. — Он это сразу почувствовал. Священный зверь, как-никак, с особо чувствительной магией. Он сразу же понял: во мне теперь часть тебя. Однако не знал, горевать ему или радоваться. Ведь, с одной стороны, у меня теперь будет наследница. И она станет величайшей правительницей Ларанты, сильнейшей из всех, кто был когда-либо раньше. Но в то же время Малыш понимал и другое. Он теперь знал, что вместе мы не останемся. Что твой путь уведёт тебя дальше, за пределы Вестарии, за пределы нашего мира, и удержать тебя я, увы, не смогу. Как бы мне этого ни хотелось.

— И наша дочь станет величайшей правительницей Ларанты, — медленно повторил я за Ир. — Это через неё, как я понимаю, мы и стали с тобой ближайшими родственниками, и ты сумела сдержать своё слово?

Королева кивнула.

— И ты, в самом деле, ничего от меня не требуешь и не ждёшь?

— Да, Дим. Не требую и не жду, — покачала она головой. — Всё, что случилось в ту ночь, там и останется. Тем более, я действительно знаю, какой последний вопрос ты задашь Шайрихану. И если честно, мне не хочется слышать, как ты его произносишь. Поэтому я ухожу. Слово королевы, — по её рукам прокатилась волна сине-белого пламени. — Малыш, ты со мной? Отлично…

— Постой, погоди! — дёрнулся я за ней, когда они с Малышом уже двинулись к лестнице. — Ты не можешь вот так просто взять и уйти.

— Почему? — обернулась Ирсайя.

— Потому что одной из столицы Мольфрана тебе не выбраться.

— Он прав, — подтвердил «привратник». — Твоё ускорение времени уже не работает. Мольфары скоро сообразят, что случилось. Из Ганшанхайна тебя не выпустят.

— Если того ускорения больше нет, нас всех отсюда не выпустят, — нахмурилась королева.

— Меня — выпустят, — усмехнулся «Абдулазиз». — Твой друг, — он указал на меня, — в любую секунду может уйти отсюда в свой мир, через Малый алтарь. Ну, или остаться здесь, в этом доме, назвавшись преемником Пирапалуса и новым владельцем источника. У тебя же, как я понимаю, таких возможностей нет.

— Я знала, на что подписывалась, — тихо ответила женщина после короткой паузы. — И я дала слово. Поэтому я ухожу.

— Но это же глупо.

— Я дала слово.

— Ты можешь остаться здесь, в этом доме, — предложил я, глядя в упор на Ирсайю. — Я уверен, твоя проблема решится. Мы будем искать решение вместе.

— Нет, Дим. Мы его не найдём. Не успеем. Если я здесь останусь, мольфары узнают об этом и возьмут твой дом штурмом, и никакой источник их не остановит. А кроме того, я дала слово, — повторила она и вновь повернулась к лестнице.

— Ты можешь уйти «короткой дорогой», — вспомнил я наше с ней путешествие по ларантийскому лесу.

Женщина горько вздохнула:

— Нет. Не могу.

— Почему?

— Потому что я не могу создавать их здесь, в Ганшанхайне. Магия Трона и Камня вечного времени работает только в Ларанте.

— Стоп! — осенила меня внезапная мысль. — Ты сказала, что ваши дороги подпитываются из ваших источников?

— Да. А зачем ты спрашиваешь?

Я развернулся к «привратнику»:

— Кажется, у меня осталось право на последний вопрос. Так вот, я желаю задать его прямо сейчас.

— Не делай этого, Дим, — подалась вперёд королева.

Похоже, она догадалась, что я собираюсь спросить у «Абдулазиза».

— Спрашивай, — сверкнул он глазами.

— Что нужно сделать, чтобы королева Ларанты открыла «короткую дорогу» в своё королевство прямо отсюда, из этой комнаты?

— Дим, почему?! — выкрикнула с надрывом Ирсайя. — Зачем ты лишил себя права на самый главный вопрос? Ведь ты же хотел узнать, как найти твою Рей, ведь это же правда, да?

— Правда, Ир. Абсолютная правда, — мой голос звучал совершенно спокойно но, чёрт побери, кто бы знал, чего это стоило. — Именно это я и хотел спросить у нашего Шайрихана-Абдулазиза. Но только ведь вот заковыка. Если бы я это сделал, моя Рей никогда бы меня не простила. Я сам себя никогда не простил бы.

— Почему? — еле слышно повторила бывшая пленница.

— А ты просто представь себе, что она — это ты.

Несколько долгих секунд королева смотрела на меня своим изумрудно-фиалковым взглядом, и я вдруг почувствовал, что рассыпаюсь под этим взглядом на тысячу мелких осколков.

— Ты прав, Дим. А я неправа, — призналась она со вздохом. — Если бы я узнала, что ради меня ты пожертвовал кем-то другим, ты стал бы в моих глазах вторым Пирапалусом.

Вместо ответа я просто кивнул и повернулся к «Абдулазизу».

— Закончили? — поинтересовался тот будничным голосом.

— Да, — сказали мы в унисон.

— Тогда слушайте…

Через минуту я уже стоял возле Малого алтаря — в правой руке Байаль, в левой рука королевы, а между ними белая пирамидка с багровым глазом.

— Ты точно в этом уверен? Не пожалеешь? — прошептала Ирсайя. — Ведь без Байаля ты не сможешь вернуться в свой мир.

— Плевать! — мотнул я плечом. — Мой камень пришёл и ушёл, если надо, найду ещё, а такая, как ты, в этом мире единственная… И ты, Малыш, тоже, — подмигнул я обиженно вскинувшемуся тигрокоту.