— Дева умна, — усмехнулся назгул, спускаясь с подиума и останавливаясь в двух шагах от нас. – Но повредить мне вы не сможете. Мои верные слуги пронзят вас моргульскими клинками, стоит вам лишь шевельнуться. Я знаю о пророчестве и второй раз не куплюсь.

— Ты ошибаешься! – раздался в зале высокий голос, заставив нас с Изабеллой подпрыгнуть.

— Как они так подкрадываются, а? Чертовы рояли в кустах, – устало спросил я, тщетно пытаясь успокоить скачущее сердце и рассматривая девушку, стоящую у входа в зал. На ней был легкий доспех, голову закрывал остроконечный шлем, не позволяя увидеть лицо, а руки сжимали острый меч, лезвие которого почернело.

— Не может быть! – выдохнул чародей, пятясь к другому выходу. – Остановите её!

Восемь назгулов тут же образовали неприступную стену между незнакомкой и своим повелителем, в голосе которого послышался ужас. Молчаливые и смертоносные, они были готовы ринуться в бой по щелчку пальцев чародея, но тот медлил, отступая назад.

Девушка, перехватив меч, бодро направилась в сторону врагов и те, на удивление дрогнули, узрев перед собой дочь Теодена, Эовин в полном боевом облачении последней войны за Кольцо. С визгом, бестелесные призраки отступали назад, пока не растворились в стенах, оставив после себя лишь слабый запах тлена. Девушка хрипло рассмеялась и выругалась. Очень знакомо.

Я удивленно протер глаза и уставился на Ника, который снял с головы шлем и отбросил в сторону чьи-то пепельные кудри, после чего, метнув в меня такой же удивленный взгляд. Изабелла и вовсе потеряла дар речи, крепко впившись мне в руку пальцами.

— Купился, — хохотнул толстяк, пиная шлем в сторону. – От ведь ебанат.

— Ты какого хрена поперся один в крепость? – прошипел я, подлетая к нему и хватая Ника за грудки.

— Тактическая хитрость. Подумал, что безликий хуесос наверняка знает о нас и подготовит ловушку. Так оно и вышло. Только я заблудился немного, пока не наткнулся на какой-то склеп. Там паутина в углах, гондоны штопанные валяются и доспех лежит на камне. Ну я и оделся. Прикинь, бро. У меня ее размерчик. Я – Эовин, сисястая и ебабльная! Говношар, кстати, куда-то пропал. Я его звал, но тишина.

— Какой же ты балбес, Ник, — покачал я головой. – Мы тут чуть с ума не сошли.

— Не сошли же, — жизнерадостно фыркнул толстяк и ойкнул, схватившись за живот, откуда медленно появлялся кончик черного ржавого лезвия. Назгул, стоящий позади Ника, протяжно взвыл и мы с Изабеллой, ощутили лишь легкое дуновение ветра позади нас, а затем нам в спины уткнулись мечи других кольценосцев.

— Ник! – хрипло крикнул я, но холодная рука назгула, держащая меня за шиворот, не дала мне броситься к другу, который корчился на полу, держась бледными руками за кровоточащую рану. К нему медленно приближался сам чародей, и от голоса его веяло яростью.

— Глупец! – пролаял он. – Никто не смеет издеваться над верховным чародеем Ангмара. Ты примерил на себя роль белобрысой дрянной дочери Теодена и получил смерть. Мерзкий фигляр, недостойный быть темным.

— Ник, — прошептал я, смотря с обливающимся кровью сердцем за тем, как толстяк буквально истончается и исчезает.

— Бля, мужик. Эт же приколюшка была. Хули ты такой унылый? – удивился он, перед тем как окончательно исчезнуть. Частица зеркала, висящая на моей шее, тихо треснула, обдав меня напоследок жаркой волной.

— Теперь ваш черед, — спокойно продолжил ангмарец, даже не посмотрев на то место, где только что лежал наш друг. – Я дам вам выбор, который был и у вашего шута. Отбросьте свет и примкните к тьме. Я чувствую вашу силу. Она бурлит внутри, но только я и мой владыка можем заставить ее служить вам. С моей помощью вы достигните величия. Такого, какого никогда не будет у Великого Колдуна, Светлой триады и самого Императора. По взмаху вашей руки будут падать на колени целые города, а земля покроется пеплом, стоит лишь захотеть. Впустите тьму в ваши души и получите свободу.

— Твои речи сладки, но это сладость яда, — возмущенно крикнула Изабелла. – Ни один здравомыслящий светлый не встанет на сторону тьмы, Владыка Лжи.

— Я ожидал этого, — ответил назгул безжизненным голосом и, коротко кивнув капюшоном, подал знак своему слуге, который держал девушку. Меня прошиб холодный пот, когда Изабелла вскрикнула. Тонко и жалобно. В районе груди медленно расплывалось кровавое пятно, оставленное зловещим клинком кольценосца.

Небывалый гнев наполнил мою душу такой силой, что я одним ударом отбросил троих назгулов и, выхватив меч, разрубил еще двоих. Меч Нуаду потемнел, но не подался темной силе, а тяжкий вой исчезающих духов, стал музыкой для моих ушей. Но приступ гнева закончился также быстро, как и начался, буквально выпив из меня все силы и заставив упасть на колени рядом с Изабеллой.

— Держись, — криво улыбнулся я, зажимая рану своими руками. – Мы выберемся.

— Тима, — закашлялась девушка. – Я так много хотела тебе сказать и не успела.

— Тише. Побереги силы. Еще скажешь, — заверил ее я. – Какие порошки в твоем мешке останавливают кровотечение?

— Никакие, — грустно ответила она. – Рану, нанесенную моргульским клинком, нельзя исцелить.

— Блядь! – рявкнул я, в отчаянии ударив кулаком по ледяному полу. – Это же сказки. Тут должен быть хэппи-энд. Зачем я ввязался в эту авантюру? Ёбаный рот!