— Если я всё верно понял, это мой соперник написал, — я осознал, что всё закручивается довольно любопытно.

— Охренеть… — пробормотал Распутин. — Тебе не кажется! Нас точно раскусили!

А я невзначай символично раскусил куриный хрящик… Ну всё, приплыли!

Молодой человек с выдающимися скулами лежал на постели и пускал дым в потолок.

— Я, конечно, всё понимаю, что вы Распутин, но всё же вы сейчас в госпитале, и вам пытаются помочь, — неуверенным шагом к нему приблизилась медсестра.

Лев Распутин нехотя посмотрел на неё, и в его взгляде читалось столько власти, что девушка чуть ли не впала в ступор и вся раскраснелась.

— Если вы продолжите так на меня смотреть, мне придётся выписать вам рецепт на успокоительное, — попыталась пошутить медсестра, но её голос дрожал.

Лев молча затушил сигару и жестом указал медсестре на дверь.

— Спасибо, — сказала она и, цокая каблуками, направилась к выходу, спотыкаясь о собственные ноги.

Высокий пациент полностью вытянулся на кровати, и его ногам даже не хватало места: пришлось закинуть их на спинку.

— Кровати делают всё короче, или это я расту? — пробормотал он, пытаясь устроиться поудобнее.

Он недоумевал, что у него внезапно появился больничный отпуск, которого в его Роду ни у кого никогда не было.

И Льву это не нравилось: он чувствовал себя крайне некомфортно от того, что ему, лекарю, самому понадобились другие лекари.

Поэтому он пытался понять, как так сложилась его судьба. Ему тяжело верилось, что у жизни тоже может быть чёрное чувство юмора.

— Ну, по крайней мере, кто-то здесь смеётся, — подумал Лев с сарказмом.

Алексей, его друг и по совместительству менеджер на арене, уже давно не звонил ему и не звал на бои.

Но это и неудивительно, ведь ни он, ни Алексей никогда не относились к этому серьёзно. Это была довольно старая затея с тех времён, когда Лев страдал от скуки и жаждал несравнимого адреналина.

И вот Алексей неожиданно объявился с новостью о бое. Он сообщил Льву, что с ним связались и предложили крупную сумму за один бой. Вдогонку он добавил, что знает: для Распутина деньги — не главный приоритет. Суть в том, что ему гарантировали занятный и сложный бой.

Услышав такое предложение, Лев не особо заинтересовался: он не рассчитывал на многое и не верил таким обещаниям. Во всяком случае, всегда было сложно найти достойного соперника человеку, который способен сам себя исцелять.

Но, так или иначе, Лев теперь лежит на больничной койке, и лавры победы вовсе не у него в кармане.

— Чёрт, самое удивительное, наверное, в том, что я проиграл бойцу своего братца, — Лев почесал подбородок, покрытый свежей чёрной щетиной. — И ведь этот боец — его друг. Про него помню, поговаривали раньше, что он слабак. Ну-ну! Самого меня в нокаут отправил.

При мысли об этом Лев снова потянулся за сигарой. Он и его родственники никогда не считали этого Добрынина полным слабаком.

Лев понимал, что как минимум нужна железная сила воли, чтобы поладить с Григорием и продержаться в общении с ним достаточно долго.

— Особенно, когда он начинает рассказывать свои бесконечные истории про охоту на снежного человека, — подумал Лев, закатывая глаза.

Затянувшись дымом, Лев улыбнулся.

— Чёрт, а ведь не соврали про сложный бой: мне этого как раз и не хватало. Проиграл, но зато кое-что узнал. Информация — вещь ценная, — произнёс он задумчиво.

И решил про себя, что, возможно, ему стоит обсудить это с главой Рода, ведь сильный боец S-класса, да ещё и почти задаром, может всегда пригодиться…

Вот люблю я, когда и денег подзаработал, и размялся на славу в бою. А что может быть лучше, чем получать зарплату за то, что бьёшь морды? Вчерашний день — не день, а сказка для таких отбитых на голову, как я… Ну, про людей, жаждущих биться больше двенадцати часов подряд, здесь так и говорят.

Уплетая с аппетитом оладьи и запивая все это молоком, я чувствовал почти полную гармонию. Почему, почти?

Меня смущает, что аристократы затаились, словно мыши при появлении кота. В их положении им лучше бы действовать. И действовать они должны согласно моему плану.

Понятно, что затишье, само по себе, может, и неплохо, и есть время доедать оладьи, но лучше бы они хоть что-то предприняли. Враг должен мелькать перед глазами, а не становиться невидимкой. Теперь я думаю о том, что они замышляют какой-то хитрый план, который может разрушить все мои интересы.

В общем, мне легче расслабиться, когда враги прут на меня или тявкают поблизости. Тогда хотя бы не скучно. Не люблю тишину, когда дело не доведено до конца.