Внезапное молчание Марины на фоне ее явно выраженного желания приехать сюда, ко мне на море, меня сильно тревожило. Могло быть, конечно, так, что она внезапно куда-то уехала и не смогла меня предупредить, потому как позвонить мне ей было некуда. В Советском Союзе телефон был роскошью, и у хозяйки дома, в котором я жил, его не было. Все звонки я всегда совершал из переговорного пункта в Анапе. У Марины тоже мог сломаться телефон. Она могла внезапно заболеть и попасть в больницу. Для ее молчания могли быть десятки причин. Думать о плохом мне не хотелось, но нехорошие мысли сами лезли в голову.

— Тебя что-то тревожит? — спросил меня Сергей, когда я в пол-уха слушал его объяснения по проводке ци по меридианам конечностей.

— Да, один очень дорогой мне человек — моя девушка — внезапно перестала выходить на связь, — кивнул я. — Я начинаю волноваться о ее судьбе.

— У тебя есть причины думать, что с ней могло произойти что-то плохое? — Уточнил Сергей.

— Да, есть, — кивнул я. — Когда я уезжал сюда, у нее были кое-какие трения с весьма опасными людьми, поэтому я и тревожусь.

— А ты пробовал попросить кого-то из своих друзей там, у себя дома, узнать о ней?

Я задумался. Из моих друзей и учеников телефон был только у Вани. Но Ваня сейчас должен быть в Москве, так что он мне точно не поможет.

— Там все сложно. И я бы никого не хотел вводить в курс наших отношений с этой девушкой. — Я покачал головой.

— Тогда тебе нужно возвращаться, — пожав плечами, сказал мне Сергей. — Зачем терзаться неизвестностью, если можно самому все узнать? Тем более, если ты считаешь, что твоей девушке может грозить опасность.

— Я так и думал сделать, — согласно кивнул я. — Сегодня же уеду домой.

— Будь осторожен и помни, что Дао всегда дает нам подсказки, нужно только быть внимательным и не пропустить их. Не торопись действовать, сначала разберись в ситуации. Надеюсь, что с твоей девушкой ничего плохого не случилось.

— Спасибо за науку, — улыбнулся я. — Может быть, еще увидимся когда-нибудь.

— Может быть, — улыбнулся в ответ Сергей. — У каждого из нас свой путь, но наши пути могут иногда пересекаться. Все в жизни происходит так, как должно произойти. Следуй вместе с потоком, а не вопреки ему.

Город встретил меня сильным ливнем, и грозой с молниями. Я выскочил из вагона поезда и бодро припустил к зданию вокзала, держа свой тяжеленный рюкзак перед собой в руках. Пока добежал, вымок до нитки, как будто в бассейн с водой нырнул. В зале ожидания было душно и полно людей. Все попрятались от августовской грозы, хлещущей потоками воды перрон, стоящие на путях поезда и большие окна вокзала. В такую погоду выходить на привокзальную площадь, чтобы поймать машину, не имело смысла. Все таксисты и частники либо попрятались у себя в машинах, либо стояли внутри вокзала и вместе с остальным народом глазели в окна на потоки воды, лившиеся безостановочно с разверзшихся небес. В поезде всю дорогу я обдумывал план действий, но ни к чему конкретному так и не пришел. Для начала, надо собрать побольше информации, а уже потом что-то предпринимать. Теперь, стоя у окна и глядя на бьющие по пузырящимся лужам крупные капли воды, я гадал, что ждет меня в ближайшем будущем. Хочется верить в хорошее, но на душе какое-то гнетущее чувство. Ладно, сначала нужно как-то добраться домой, скинуть мокрые вещи, отмыться от душного запаха плацкартного вагона, въевшегося, кажется, даже в волосы, а дальше посмотрим.

Через полчаса я выскочил из красного «москвича» у своего дома на вымытый грозой дочиста тротуар. Расплатившись с водителем и забрав из багажника свой рюкзак, я сразу потопал к себе домой. Матери, как и ожидалось, дома не было, ну оно и понятно, сегодня среда, одиннадцать утра, где же ей еще быть-то, как не на работе? Меня дома явно не ждали. Я ведь не сообщал о своем приезде. В последний раз, когда мы созванивались около недели назад, я сказал матери, что побуду в Анапе еще как минимум недельки две до начала сентября. Скинув с себя мокрые вещи, я прямо с порога побежал в душ, с наслаждением отмывшись после дороги. Потом быстренько перекусил тем, что нашел в холодильнике, и, натянув на себя спортивный костюм и кроссовки, выбежал из дома.

Мне не терпелось зайти к Марине, может у нее действительно просто проблемы с телефоном, и она сидит дома, и не знает, как со мной связаться, а тут я сам, раз и нарисуюсь у нее на пороге. Легкая пробежка до нужного мне дома заняла у меня около пятнадцати минут, и там я, не дожидаясь лифта, птицей взлетел на восьмой этаж, немного запыхавшись по дороге. На мои звонки в дверь, как я и подозревал, мне никто не открыл. Потоптавшись еще немного перед закрытой дверью, я решил проверить, где находится машина Марины. Во дворе перед домом ее не было, это я заметил еще тогда, когда собирался зайти в подъезд. Спустившись по лестнице вниз, я за несколько минут добрался до гаражного комплекса, в котором находился гараж Марины. Гараж тоже был закрыт. Я подтащил пару пустых ящиков к стене гаража и, соорудив своеобразный помост, заглянул в маленькое зарешеченное вентиляционное отверстие. Машина, с виду совершенно целая, стояла на месте. Значит, попасть на ней в аварию Марина не могла. Минус еще одна версия.

Я, уже не спеша, побрел обратно к дому Марины, обдумывая на ходу, что можно еще сделать. Пока, при здравом размышлении, вырисовывалось только одно приемлемое решение: дождаться домработницу Марины. Елена Степановна — женщина лет за шестьдесят, несколько раз в неделю приходила к Марине убраться и приготовить еду. Мы с ней были немного знакомы, она приходила несколько раз в тот момент, когда я был у Марины в гостях. Марина в первую встречу меня представила как своего друга, и мы даже как-то поболтали немного о воспитании детей, пока Марина была в ванной. У Елены Степановны, кажется, есть пятилетняя внучка. Она о ней много рассказывала, умиляясь ее маленьким детским шалостям.