— Конечно мой дорогой племянник, — смиренно кивнул он и пошёл за Бернардом, который нёс меня на руках.

Когда мы зашли в выделенные мне комнаты, весьма скромно обставленные, только минимум необходимого, я тут же раздал приказы, отправляя всех заняться багажом и его транспортировкой ко мне, оставшись с дядей наедине.

— Ваше преосвященство, вы хотите стать кардиналом? — поинтересовался я у мужчины, который заинтересованно смотрел, как маленький карлик командует взрослыми.

— Ваше сиятельство, это моя заветная мечта, — с улыбкой сказал он, — но боюсь она так и останется неосуществимой, поскольку испанских кардиналов мало и за возможность им стать всегда разворачивается нешуточная борьба.

Я показал ему на большую шкатулку, которую Бернард занёс в комнату и сразу ушёл и подал ему ключ, который висел у меня на шее.

— Откройте её.

Дядя взял ключ, вставил в отверстие, и крышка большой шкатулки открылась.

— Сверху лежит книга, это мой подарок вам, — показал я на укутанный тканью предмет.

Размотав свёрток, он непонимающе посмотрел на книгу, поскольку она была написана на древнегреческом.

— Копия Ватиканского кодекса, который я попросил сделать для вас, — объяснил я ему, — я планировал перевести его ещё и на латынь и уже в этом виде подарить вам, но острая нехватка времени вынуждает меня подарить его в таком виде.

Дядя вскрикнул и его руки затряслись.

— Ватиканский кодекс? Иньиго?! Это было моё самое горячее желание увидеть его! — заволновался епископ.

— Дедушка мне об этом рассказал в письме, так что можете позже поблагодарить и его за этот подарок, — улыбнулся я, — но не это главное. Я хотел поговорить с вами первым и пообещать, что как только на папский престол взойдёт кто-то из моих римских знакомых-кардиналов, я брошу все дела и отправлюсь в Рим просить их о красной шапочке для вас.

— И много у тебя этих друзей? — скептически поинтересовался он, недоверчиво смотря на меня.

— На сегодняшний день мало, но это достаточное количество голосов, чтобы проголосовали на консистории за ещё одного кардинала, — спокойно ответил я, погрузив его в глубокую задумчивость.

— В обмен на что? — поинтересовался он, поднимая на меня взгляд.

— Дружбу, — улыбнулся я ему, — вы и дедушка в отличие от отца всегда хорошо относились ко мне.

— Иньиго, — скривился он, — именно поэтому я и знаю, что ты умный, расчётливый сукин сын, который ради чужой пользы и пальцем не пошевелит. Так что давай конкретнее, что ты от меня хочешь.

Я хмыкнул, дядя и правда меня хорошо узнал ещё в детстве.

— Две вещи, — кивнул я ему, — первое, пристроить племянника кардинала Торквемада, на место приора или наместника монастыря в вашей епархии или епархии ваших друзей, в обмен на две тысячи флоринов, и второе, мне нужно чтобы вы свозили и познакомили меня с инфантой Изабеллой и тем, кто за ней присматривает. Дедушка сказал, что вы хорошо знакомы с управляющим замка, в котором она живёт с семьёй.

— Гонсало Чакон, очень хороший человек и друг покойного ныне сеньора Альваро де Луна, — кивнул он, — какой твой интерес к инфанте?

— Хочу жениться на ней, — с самым серьёзным лицом ответил я, а когда он выпучил глаза и стал хватать ртом воздух, улыбнулся.

— Я шучу дядя, король Арагона попросил меня устроить её брак с принцем Фердинандом, сыном его брата Хуана, короля Наварры, так что я хочу просто посмотреть на неё.

— Иньиго! — он облегчённо вздохнул, схватившись за сердце, — не шути так со мной, а то я и правда поверил в эту твою безумную идею.

— То есть в отличие от дедушки, вам идея объединения Кастилии и Арагона нравиться? — с прищуром поинтересовался я у него.

— Нет конечно, — он отрицательно покачал головой, — этот брак мало что даёт Кастилии, а больше Арагону, король Энрике на него никогда не согласится.

— Дедушка сказал ровно также, — расстроено ответил я, понимая, что моя миссия уже не кажется мне такой простой, как я думал вначале, собственная семья даже против этого брака, не говоря уже о наших врагах и главное короле, который единственный может решать, за кого выйдет Изабелла.

— Но в Аревало вы меня свозите? — поинтересовался я.

— Кардинальская мантия слишком призрачная надежда, Иньиго, — покачал он головой, — давай уж как ты любишь, поконкретнее скажи, сколько ты мне заплатишь за это?

— А сколько вы хотите? — поинтересовался я с улыбкой, поскольку дядя всегда мне нравился умом и своей конкретикой.

— За тысячу флоринов я готов претерпеть все трудности пути туда, — быстро ответил он, — и что касается твоей первой просьбы, две тысячи будет мало, в этом году единственное свободное место оценивается в три тысячи и не флорином меньше. За него и так сейчас идут торги.