— Иньиго, прошу тебя как дедушка, а не глава рода, — спокойно обратился он ко мне, — я как и пообещал поговорю с Диего, но и ты пока прояви больше такта и главное уважения к своим ближайшим родственникам.
Я тяжело вздохнул, поскольку это была, пожалуй, единственная тема, которая вызывала в моей душе гнев, больше не за себя, поскольку мне было плевать на чужие чувства, а за то, что если бы на моём месте был просто ребёнок, родившийся с такими уродствами, то ему бы досталось по полной от самых близких людей. Вот это я не мог простить и отстаивал не свои права, а этого маленького человечка, если бы он был вместо меня.
— Хорошо дедушка, прости меня, — кивнул я, — я постараюсь исправиться.
— Вот и отлично, тогда закрыли тему, — кивнул он, возвращаясь к еде.
