— Тогда пошли внутрь, — впихнул Дьюхарст свою добычу во входную дверь.

Кензи подумала: если бы он был ее сотрудником, то знал бы про исчезновение и не ждал бы здесь. Значит, он или не знает, что значит — не из издательства парнишка, или знает и покрывает, но тогда бы он не признался…

— А Берту Дейл знаешь? — решила она второй раз подряд ткнуть пальцем в небо.

— Мы вместе посещаем клуб Лорелеи, — с готовностью признался несчастный: Дьюхарст его так и не выпустил.

— Ага! — воскликнул инспектор с триумфом. — А ты знаешь, что…

Но Кензи снова со всей мочи наступила ему на ногу. Рано еще говорить про смерти! Сверкнула на него глазами, инспектор так и умолк, не возопив.

— Тогда почему ты здесь? Разве у вас заседание не сегодня?

— Никто не пришел, — в отчаянии заявил молодой человек, и инспектор наконец отпустил его воротник: пришлось тереть ногу сквозь мокрый ботинок — так больно. — А там… в «Паризьен»… бобби* набежали…

— Ты их не особо жалуешь? — прищурила глаз Кензи.

А сама подумала: врет. Ведь Дидье ясно сказал: до Бейкера никто не приходил в «Паризьен».

— Да кто их жалует… — пожал плечами пленник.

Инспектор Дьюхарст набрал воздуха полную грудь, чтобы снова чего-нибудь не испортить. Кензи показательно приподняла ботинок и вернулась к допросу:

— А Лорелея? Жалует?

— Не особо, — криво усмехнулся, вероятно, воздыхатель. — Она говорит, в Скотленд-ярде дефицит с мозгами.

Дьюхарст побагровел, но промолчал. Парень продолжил:

— Но на улицах Лондона все еще хуже. Потому они и справляются.

— Да уж… про улицы я с тобой согласна…

Надо сначала посмотреть, что это за фрукт. А потом уж и во лжи уличать.

Колин Дьюхарст мрачно уточнил:

— Бежать-то почему намылился? У самого небось рыльце в пушку?

— А мало ли страшных людей в мире. Вот вы — кто такие? — поинтересовался парень.

— У тебя ключей от ее квартиры нет случайно? — поинтересовалась Кензи.

— Тогда бы я тут не сидел, — фыркнул парень. — Я же не Александр Бретт, — и это имя было выплюнуто с явными нотками ревности.

Значит, воздыхатель.

— Меня зовут Кензи, — протянула девушка ладонь, доброжелательно игнорируя вопрос. — А тебя?

— Джек, — с готовностью представился воздыхатель Лорелеи. — Джек Джонс, я посыльный в «Макмиллан». Эй, — обратился он теперь к Дьюхарсту, что хмуро отворял дверь, — так ты кто и почему у тебя ключ? Ты ведь не Бретт!

— Я как раз из бобби, — проворчал Дьюхарст недружелюбно. — И твоя Лорелея Блейк уже вторые сутки как пропала. Говоришь, из «Макмиллана», а не знал?

Джонс вскрикнул, побледнел и прикрыл рот ладонью, как барышня.

— Значит, она действительно?.. Роза?..

Дьюхарст сделал приглашающий жест.

— Поговорим. Прошу. Все издательство говорит, ты по ней вздыхаешь, а ждешь под дверью.

— Так я…

Они поднимались по ступеням, Джек — посередине, без возможностей отступления. Кензи спросила его из-за спины:

— А Александр Бретт ходил в ваш клуб?

— Александр Бретт?! — Джек Джонс обидно расхохотался. — Да куда ж такой шишке интересоваться клубом Лорелеи!

Инспектор подал голос и открыл вторым ключом дверь в непосредственно жилище Лорелеи:

— Но ведь они были возлюбленными?

Тем временем шотландка, словно и не умирала в трубе четверть часа назад, сбросила плащ прямо ему под ноги и осторожно сунула нос в пустую квартиру.

— Вы тогда общайтесь, — бросила она мужчинам. — Подождете на лестнице, ладно?

— Вот именно, — кивнул Дьюхарст и шагнул вслед за шотландкой, прикрывая дверь перед носом незадачливого Джека.

— Эй, инспектор! — обернулась Кензи возмущенно.

Без света из окон на лестничной клетке здесь сделалось совсем сумрачно.

— Джек Джонс — ценный свидетель! Вы бы лучше с ним пообщались.

— О чем? — уточнил Дьюхарст.

— Вы же сами не хотели, чтобы я учила вас выполнять вашу работу, — прошипела Кензи, — так покажите, что умеете! Он наврал, что был в «Паризьен» утром… Так, а это что?..

На небольшом столике лежали стопкой газеты.

— У вас есть спички? — негромко уточнила она у инспектора, что все еще замер на пороге, размышляя, послушаться самозванку-сыщика или заявить, что она бездарь, и вовсе ничего не делать.