Дороти засмеялась, прикрывая рот ладонью, как полагается.

— Ну, сколько вам говорить, инспектор — я же не леди… Что вы сделали с мисс Мун?

Толпа начала рассасываться и можно было бы ехать, сзади уже какой-то возница нетерпеливо прикрикивал на задерживающих движение.

— А с мисс Мун ничего не надо делать, — мило отвечал инспектор, — она сама все умеет. Мы направляемся в «Паризьен», вы с нами?

— Я в издательство, — отсалютовал Вуд. — Нарыли любопытной информации, хочу успеть к вечернему выпуску.

— А у нас — подозреваемый, — гордо объявил Дьюхарст, помогая Доре взобраться в экипаж — позади их с Кензи «козел» находилась открытая «кабина». — Даже два.

— Что?! — одновременно воскликнули и Дора, и Вуд.

— Тогда я с вами, — вскочил на подножку Вуд, и самодвижущийся экипаж тронулся с легкой руки Дьюхарста.

— А у нас — странная пропавшая рукопись, — таинственно сообщила шепотом Дороти.

— Про розового убийцу? Вы ее нашли?

— Нет, но кое-что узнали про ее содержание.

По дороге Дороти успела шепотом поведать гувернантке, что «настоящее имя Вуда — Вудроу», но это «чересчур броско для его профессии». М-да, а «Колин» только бы такому обрадовался. Шику и прочее. Ему ведь только в клаксоны и дудеть.

* * *

Жилю Дидье пришлось израсходовать всего тунца на сэндвичи. Но в первую очередь Дьюхарст и Мун навалились на прилавок с вопросами.

— Почему вы не сказали, что Лорелея ночевала у вас? — сдвинула брови воинственно Кензи.

Толстяк сменил пару цветов лица.

— Вы… не спрашивали, — наконец промямлил он то ли испуганно, то ли нагло.

Кензи ударила ладонью по дереву стойки в сердцах, а Дьюхарст, укоризненно покосившись на спутницу, уточнил:

— Что еще вы от нас утаили?

Кензи закатила глаза. Что за общие вопросы?

— Я… не…

— Она возвращалась сегодня утром? — напирал Дьюхарст, переходя наконец к конкретике.

Жиль замотал головой.

— Мы говорили с Джонсом, Дидье, — сурово сообщил инспектор. — Мы знаем, что Лорелея пряталась у вас на чердаке, инсценировав свое исчезновение.

— Исчезновение? — ахнул Дидье. — Но…

— Где она? — уже почти зарычал инспектор Дьюхарст.

— Она не… ушла вечером в пятницу… на прогулку с юным Джеком. Еще до первого убийства.

— «Не» ушла? — поинтересовался Вуд.

— Ушла, ушла, — раздраженно начал вытирать прилавок наполовину француз. Светя грязно забинтованным пальцем на правой руке. Ага! — И больше я ее не видел, вот! Но я не знал, что она исчезает. Просто… говорить не велели. Я думал… она с Джонсом амуры крутит, дело-то не новое.

Ого.

— И вы не ревновали? — подняла бровь Кензи.

Толстяк испуганно вздрогнул.

— Ведь вы тоже были в нее влюблены, — лезла Мун напролом. — Как Джонс. Но Лорелея любила Александра Бретта.

— Бретта? — громко повторила Дора, однако Вуд наклонился и что-то ей шепнул, так что девочка сразу понятливо умолкла. Только глазки светились, даром что в трауре.

Дидье потемнел лицом.

— И вам он не нравился, конечно, — заключила Кензи. — Что там с Бреттом, Дора? — переспросила она воспитанницу, не отводя взгляда от унылого владельца «Паризьен».

— Мы нашли его письма в рабочем столе Берты Дейл, — отвечала звонко девочка. — Любовные, — добавила она на всякий случай и чуть покраснела.

Кензи поджала губы. Посмотрела на Вуда строго — и он позволил Доре их читать?!. Это похуже любовных романов под подушкой!

Дидье между тем тоже не казался довольным.

— Все знали, что Бретт — бабник. Джонс пришел и сказал, что открыл ей глаза, знаете… да. И что теперь она с ним, и не могла ли бы она пожить у меня какое-то время? Джонс — чересчур мелок для такой барышни, как Лори, но… пустить ее к себе пожить… — толстяк состроил мечтательное лицо и даже порозовел довольно, — я не мог отказать. И сделал вид, что… верю.

— Она точно встретилась с ним вечером вчера? — сузила глаза Кензи.

Глаза толстяка забегали.

— Ну?! — нетерпеливо подогнал его Дьюхарст. — Или вас тоже арестовать?

Дидье вздрогнул.

— Аре…стовать?

— Джек Джонс сидит в камере по подозрению в убийстве Берты Дейл и… Клариссы.

— Тернер, — подсказал Вуд. — Закадычной подруги Дейл, ее опознали в библиотеке.

— И рана у вас, смотрю на пальце.

— Что?.. Так это я порезался, сегодня, когда вам сэндвич…