Он легко подхватил ее и, пронеся по песку, окунул прямо в море.

Очутившись в прохладой воде, Патрисия воспрянула духом. Ее волосы расстелились по глади воды. Брайан нежно сжимал ее за талию.

Чего еще нужно для счастья? Такого она не могла себе представить в самом прекрасном сне.

— Вот что я скажу тебе, Брайан. — Она слегка обернулась, чтобы видеть его глаза. — Ты знаешь, как выбрать пляж. — Об этом она заговорила нарочно, чтобы не дать воображению разыграться. — Светлый песок, эти пальмы и водопад вдалеке. Ты здорово придумал!

— Да, случается иногда.

— Какой ты умный!

— Будь я умен, нашел бы способ отговорить тебя от посещения гробницы.

— Нет. Я ни о чем не жалею. — Патрисия говорила правду. Она помнила: там, в пещере, Брайан доверился ей, раскрыл ей душу. — Кроме летучих мышей, — добавила она.

— Я тоже рад. Так я узнал, какой была эта Нусанти-Хо.

Несколько секунд они плавали молча.

— Может, она приходила сюда, — сказала Патрисия. — Поплавать со своими подружками.

— Или с дружком. Ночью, при свете луны.

Патрисия вздохнула.

— Как жаль, что я не писательница! О ее жизни можно написать настоящий роман. Ведь мы ничего не знаем, кроме ее имени. Неизвестно, кто она, почему ее похоронили в той пещере с такими почестями.

Она снова посмотрела на него. Он глядел на нее в упор, и Патрисия вдруг почувствовала, что во рту у нее пересохло.

— Спасибо, что тебе хватило ума не отпустить меня сюда одну. Зная, сколько хлопот я тебе доставлю, ты все же решился пойти со мной.

— Как же иначе? Я был просто обязан это сделать. — Он вдруг взял ее за руку и поплыл с ней к берегу.

— Искупалась? — спросил Брайан, когда они вышли на песок. — Тогда пойдем под душ. — Он кивнул в сторону водопада, взял ее на руки и понес туда.

— Это уже не смешно! — заявила она. — Я же ногу подвернула, плюс у меня царапина на коленке. Это все-таки не открытый перелом!

— Я не готов рисковать твоим здоровьем, заявил он, поставил ее ноги и прижался к ней всем телом.

— Господи, Брайан, в каком я перед тобой долгу! — сказала она. — Никогда не забуду, что ты для меня сделал.

— Поосторожнее с этим, а то я еще потребую в счет возмещения долга твою долю фирмы.

Патрисия посмотрела ему в глаза. Она и забыла об этой чертовой фирме.

— Неужели тебя больше ничего не волнует?

Ты, наверное, следил за каждым моим движением, записывал каждую глупость, которую я совершила сегодня? — Она захотела отстраниться от него, отступила на шаг, больное колено подвернулось, но Брайан крепко держал ее в объятиях.

— Зачем мне записывать? — мягко произнес он. — Этот день навсегда отпечатался в моей памяти.

Навсегда. И в моей памяти тоже, подумала Патрисия.

— Есть правда нечто, чего я никак не могу понять, — добавил Брайан.

— Так спроси. Спрашивай обо всем.

Пусть спрашивает. Пусть, если захочет, выведает все планы Джессики, пусть ему достанется эта чертова фирма! Теперь все равно. Он видел ее с самой неприглядной стороны: она неслась во весь опор, спасаясь от летучих мышей, и подвернула ногу. Куда уж еще хуже?

— Обо всем? — переспросил он.

На них вдруг снова наползла тьма гробницы. Именно этот вопрос она ему задала, когда они вошли туда. И там он раскрыл ей душу, поведал тайну, о которой не говорил никому.

Именно в темноте она разглядела в нем такое, чего никогда не замечала при свете дня.

Брайан Лавджой оказался не плейбоем, которого заботит лишь собственное удовольствие.

Он способен на глубокие искренние чувства, и не его вина в том, что его любовь обманули и предали, что он встретил женщину, которая решила его использовать.

Патрисия чувствовала, что в долгу перед ним.

Ведь это Брайан отыскал гробницу. А когда она запаниковала и бросилась бежать, остановил ее и успокоил. Он даже носил ее на руках, чтобы уменьшить боль.

Понимает ли он ее чувства? Вряд ли. Может, потом, когда-нибудь, в далеком будущем, он вспомнит о ней и поймет, что она любила его. И хоть это позволит ему избавиться от тягостных воспоминаний о той женщине, которая предала его любовь.

— Патрисия? — услышала она его мягкий голос.